Вне кадра, в тени, совиные глаза Ванденберга за очками внимательно наблюдали происходящее. Он сидел прямо, рыхлая парабола живота покоилась на тонких неуклюжих руках и ногах, занимающих строго заданное положение – как и жёсткий крахмальный воротничок, поддерживавший его массивные жабьи брыла. 

Блез говорил так гладко, что Тимоти пропускал все его слова мимо ушей.
Но потом, когда меняли пленку, он вдруг выпрямился в кресле. Из немногих документальных фильмов «про жизнь», которые он делал, Тимоти усвоил, что это всегда признак того, что говорящий начал думать, а не просто сотрясать воздух.

Тимоти взял хлопушку и хлопнул ею перед носом Блеза, в дюйме от него. – Блез Сэнфорд, 4 ноября 1939 года. Дубль два . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Сегодня мать в четвертый раз вышла замуж. Если так пойдет, она скоро станет «Элизабет Тэйлор из Ашби-де-ла-Зуш». К сожалению, её муж Иван Брейтуэйт, по совету преподавателя творческой письменной речи в его вечерней школе, сочинил «венчальную проповедь в преддверии нового тысячелетия». Я отвернулся, когда он посмотрел на мою мать и торжественно пообещал: – Полин! В скором времени моя жена! Клянусь любить тебя эмоционально, духовно и физически – всегда, и еще один день впридачу!  
Когда мать ответила: – Иван, в скором времени мой муж, клянусь поддерживать твои решения на жизненном пути, сознавать твои скрытые уязвимые места, и с пониманием относиться к твоим половым потребностям, – я чуть не выбежал из ЗАГСа. Мать, в сущности, так и не ответила «Да», поскольку непослушное перо из ее шляпы попало ей в горло, и с ней случился припадок удушья. Не будет ли свадьба считаться из-за этого недействительной? Надеюсь, что да.