Я жаловался тамошнему начальству, но они не в силах остановить поток ее писем, которые, очевидно, тайком выносит на волю подкупленный тюремный страж. Лёжа в постели по ночам и слушая дыхание своих сыновей – Уильяма (7 лет) и Гленна (13), спящих в своих койках всего лишь в дюймах от моей головы, я часто думаю про Элинор Флад и завидую ей. У неё по крайней мере есть своя комната – и время, чтобы думать и писать.

11 вечера
Сходил с сыновьями посмотреть, как Санта вечером спускается на веревке по стене ТЦ «Дебенхэмс-Лестер» на пути в свою пещеру. Уильям был зачарован видом Санты, болтающегося на скалолазном канате, но Гленн всё время озабоченно оглядывался, всматриваясь в толпу зрителей. Он сказал:
– Папа, если кто из школы меня здесь увидит – я пропал. 
Очередь в пещеру была человек 70, не меньше. Она змеилась через отделы игрушек, постельного белья и электроприборов. Чтобы задобрить нас, «Дебенхэмс» транслировал «Отче наш» в исполнении сэра Клиффа Ричарда на мотив «Доброго старого времени». Один старик с правнучкой пробормотал: – Я не для того дрался в двух мировых войнах, чтобы Клифф Ричард набивал себе карманы с помощью «Отче наш».
Какой-то шотландец за ним сказал: – Угу, и еще этот подонок испоганил «Доброе старое время».
Я оставил детей в очереди и пошел в обувной отдел купить нурофен и пакетик конфет «Старберст» (у меня некоторая зависимость от того и другого). Проходя через магазин «Фоксхантер», увидел толстого эльфа. Он курил сигарету. Я подошёл к эльфу и спросил: – Извините, вы не из числа маленьких помощников Санты? – Он нахмурился: – У меня перерыв. Чего хотел?
Я рассказал про очередь в «Дебенхэмс» и попросил помочь, ссылаясь на то, что у Гленна «синдром дефицита внимания». Когда мы шли обратно к очереди, жирный эльф пояснил, что его только что выгнали с должности «помощника заведующего в Вестминстерском банке». По его словам, работать эльфом труднее, чем кажется – приветливость дается ему не так-то просто. Я посочувствовал.  
– Может, зайдем выпьем как-нибудь вечером, – предложил он. Я посмотрел на его подслеповатые глаза, на пивное брюхо, свисающее над зеленым трико, и дал ему неверный номер телефона. Толстый эльф подвел нас к голове очереди, приговаривая: – Дорогу, дорогу, дайте пройти этой несчастной семье! – Очередь раздалась в стороны, живо рассуждая, кто именно из нас троих неизлечимо болен.
Санта выглядел безобразно: его борода отклеилась, и он даже не пытался скрыть свои треники «Рибок». Тем не менее, Уильям был в должной мере обманут, и попросил игру «Парикмахерская Барби».

– Полин! В скором времени моя жена! Клянусь любить тебя эмоционально, духовно и физически – всегда, и еще один день впридачу!
Когда мать ответила: – Иван, в скором времени мой муж, клянусь поддерживать твои решения на жизненном пути, сознавать твои скрытые уязвимые места, и с пониманием относиться к твоим половым потребностям, – я чуть не выбежал из ЗАГСа. Мать, в сущности, так и не ответила «Да», поскольку непослушное перо из ее шляпы попало ей в горло, и с ней случился припадок удушья. Не будет ли свадьба считаться из-за этого недействительной? Надеюсь, что да. 

2 часа дня 
Работал над моей комедией «Белый фургон» про серийного убийцу. Хорошо идёт.

Я почувствовал, что допустил бестактность и сменил тему, заговорив о моём здоровье. Пояснил, что в течение почти пяти лет чувствовал необходимость съедать в день не менее пяти пачек «Опал Фрутс». Он наморщил лоб и переспросил: – «Опал Фрутс»?
– Они с тех пор поменяли название на «Старберст», – отвечал я, не в силах сдержать горечь. Я рассказал ему о своей недавней панической атаке, когда я обнаружил, что в доме нет «Опал Фрутс». И о том, как я дошел до гаража «БП» под дождем в 3 часа ночи, чтобы купить их. – Что вы посоветуете? – спросил я. 
– А вот что, – сказал он, поворачиваясь к экрану компьютера, отображавшему сведения обо мне. – Покупайте их оптом. 
Я был записан на сдвоенный прием, и потому неторопливо втолковывал ему насчёт моей последней фобии – страха упасть в кратер действующего вулкана. Следует ли мне обращаться за помощью? 
– Нет, – отвечал д-р Нг, – вам следует держаться подальше от вулканов. 
Впервые за мою взрослую жизнь я вышел из приемной врача без рецепта. На выходе спросил у миссис Гриндж, регистраторши, что означает желтая наклейка на первой странице моей медкарты. – Отнимающий время, - отвечала она холодно. Она недолюбливает нашу семью с того момента, когда мать вызвала доктора на дом на Рождество: тогда отец выпил залпом графинчик «Столичной» водки, думая, что это родниковая вода. 

Скорее всего, Уильям подсчитал на компьютере в детском саду, что Деду Морозу потребуется 15 триллионов часов, чтобы навестить каждого ребёнка на Земле. Продолжать ли ломать комедию, что мол игрушки делают эльфы в Гренландии, или признать, что пластиковое барахло, о котором он так мечтает, привозят с Тайваня, а потом доставляют в детский магазин в контейнерном фургоне?

Смотря новости по телевизору, он вбил себе в голову, что это будет новый Мессия. Мы с Гленном так хохотали! Впрочем, когда я спросил Гленна, что он знает про Мессию, выяснилось, что он о нём никогда не слышал. Я, говорит, смеялся, чтобы составить тебе компанию.

Я сказал ей, что подслушал на почте жалобы, что она пренебрегает своими избирателями. «С тобой ведь я говорю, разве нет?» огрызнулась она. Воспользовался случаем, чтобы попросить посодействовать в ускорении очереди на муниципальное жилье. Она ответила: «С ума сошел? Нельзя, чтобы меня уличили в помощи сводному брату». Она нажала на мобильнике кнопку ускоренного набора и оставила сообщение. «Кен, котик! Из лагеря Добы говорят прессе, что ты заразился от тритонов смертельной грибковой инфекцией». Тут же набрала другой номер: «Доба лапочка, люди Кена рассказывают прессе, что видели, как ты покупаешь веревку в магазине "Дом и сад"». Она всегда была подстрекательницей!

Когда я указал, что смешно ожидать синего неба и жары в декабре, она отвечала, что ее убедили, что от Везувия исходит «некое дополнительное тепло». – Кто убедил? – спросил я. – Геолог, я познакомилась с ним в сети. – Посоветовал ей не подавать иск.

Признаюсь, что был этим раздосадован и возмущен. Бекхэму-младшему всего девять месяцев от роду, он еще в жизни палец о палец не ударил, и при этом скоро будет разъезжать в объятиях роскоши. Тогда как я – невольный пешеход.
Где здесь справедливость?!

Она вполне представительна, хотя кто-нибудь мог бы и сказать ей, что в наше время косоглазие излечивается. Мисс Рут записала мой опыт работы и квалификацию:
библиотекарь – гражданский служащий по ведению статистики тритонов и камышовых жаб – шеф-повар по блюдам из требухи – телеведущий. 
– Довольно эклектичный набор, – сказал я, желая дать ей понять, что я не просто какой-то там старик-безработный, а располагаю обширным словарным запасом, и это пропадет зря, если я буду вынужден подметать листья на территории какого-нибудь казенного учреждения. 
– У вас есть ученая степень? – спросила она, глядя почти прямо мне в глаза. 
– Нет, – признал я, – но в Оксфорде я одно время проживал в одной квартире с д-ром Пандорой Брейтуэйт, депутатом Парламента. 
Это была ошибка. Выяснилось, что мисс Рут принадлежит к критикам Пандоры. Она холодно заметила, что, но ее мнению, Пандора потеряла контакт с избирателями. Когда я попросил доказательств, мисс Рут сказала, что Пандора отклонила запрос об открытии нового туалетного блока в Бюро трудоустройства, чем многие были разочарованы. 
Я ушёл, получив направление на завтра в 11 утра к мистеру Нобби Брауну на «Птицеферме Брауна».

Работаю вместе с шестью женщинами в плохо освещенном сарае. Шум и кудахтанье невозможно описать; индейки, забиваемые за дверью рядом, тоже производят чудовищный шум. 

11 вечера
Сегодня вечером зашел в школу Гленна посмотреть их рождественский мюзикл «Иисус в Лас-Вегасе – рождение звезды», сочиненный директором Роджером Пейшенсом. Гленн играл крупье, помогавшего при родах.
Часть аудитории была явно ошарашена, когда Мария вышла в расшитом блестками вечернем платье без бретелек, а потом к ней присоединился Иосиф в смокинге, певший «Я потрясён»; но я это перенес спокойно. Я хорошо знаком с авангардным театром. Я несколько раз бывал в лондонском театре «Ройял-Корт».

– Да это Тони Блэр поганый, – отвечал он, сердито кромсая шаверму на вертеле. – Обещание нах нарушил, нэт?
– Какое обещание? – спросил я. 
– А про мрамор лорда Элгина нах, нэт? – проворчал он. Я напомнил ему, что Турция собирается вступать в ЕС, но уже на выходе, в дверях, на безопасном расстоянии.

Я сочинил смешную историю, что мол лопнула подушка, как раз когда я шёл через отдел постельного белья «Дебенхэмс» за рождественскими покупками. Она прищурилась и хотела что-то сказать, но тут Иван крикнул из кухни, что скотч кончился. Это вызвало перебранку, в которой различные члены семьи обвиняли друг друга в расточительстве, эгоизме, или перерасходе скотча при завертывании подарков.
Как единственный трезвый, был вынужден поехать в автосервис БП. На полках канцелярских товаров не было, но мой друг Мохаммед, заведующий, сжалился надо мной и дал сколько-то клейкой ленты из подсобного помещения. Это был акт христианского милосердия. Потом я выдувал феном перья из трусов, когда в комнату вломилась мать. Она сказала: – Если решил предаваться извращенным сексуальным практикам, надо закрывать дверь на защелку. 

Отец приехал в 11 и усмехнулся, увидев, как Уильям расчесывает локоны куклы крошечной пластмассовой расческой. «Кончится тем, что станет он грёбаным голубым», сказал он со смехом, а потом сунул Уильяму в руки плохо завернутый подарок. Это был «Спецназовец», он ехал на мотоцикле и был вооружен реактивным ружьем, а боеприпасов хватило бы на уничтожение всего Китая. Я сказал, что специально просил не дарить Уильяму никаких гендерно-ориентированных игрушек. После я с отвращением наблюдал, как мой сынишка заставляет Спецназовца орудовать в парикмахерской, похищать Барби и подвергать её разным унижениям.

«Купол  Тысячелетия»», утверждая, что он похож на дикобразиху перед спариванием. Пандора резко возразила, что ее пригласили на встречу нового тысячелетия в «Купол». Я попросил показать билет; она сказала, что он «в почте».

Наконец в Виктория-парке увидели какой-то светильник на шесте, горевший от баллона «Бритиш гэс». Добрый индус раздавал самсу немногочисленным зрителям. Когда часы на ратуше начали отбивать долгожданное время, мы встретили Новый год, разделив бутылку шипучего напитка с компанией трансвеститов в костюмах Спящей красавицы, Золушки, Белоснежки и т.д. Уильям попросил, чтобы его представили «прекрасным принцессам». Он, кажется, не заметил, что большинство их было с легкой щетиной на лице.   
Когда часы пробили 12, я поцеловал сыновей, затем мы сцепились руками с незнакомыми и попробовали спеть «Доброе старое время». Некоторые буйствующие элементы в толпе придерживались мотива, но импровизировали слова, и орали непристойные и клеветнические заявления в адрес сэра Клиффа Ричарда. Позже, дома, мы в семейном кругу смотрели, как сплетаются руками гости в «Куполе тысячелетия». Гленн сказал: – Папа, как это Королева не знает, как надо «Доброе старое время»? – На этот раз не стал поправлять его скверную грамматику, хотя решил в новом 2000-м году всегда поправлять. 
Когда я поднимался по лестнице в спальню, пьяный Иван прошептал: – Твоя мама сказала мне про твои извращения с перьями. Не хочешь поговорить об этом? – Вот в этот момент я решился переехать в дом 7 по Тощему тупику, в муниципальный дом, который я ранее надменно и глупо отверг. 

У меня на затылке плешь размером с пирожное буше. Ни одно лицо не проясняется, когда я вхожу. Мои сыновья, наверно, будут скучать по мне, если я убегу, но заметят мое исчезновение только через неделю или две. Как до этого дошло? В юности я был столь многообещающ! Почему мне не досталась моя доля сверкающих призов? Моя телевизионная известность в 1997 году длилась недолго. Да и кому это надо – известность на кабельном ТВ благодаря требухе? Время произвести полную переоценку; мне надо начать новую жизнь. Я не могу так дальше – тащиться по жизни в область «под зà сорок». Мне нужен Жизненный План, и такой, где будет место для двух моих сыновей.

и ее приятели-ВИПы дрожат в очереди на Стрэтфордском вокзале под ледяным ветром). Они запротестовали, но я сказал: – Мы, Моулы, должны схватить Новое Тысячелетие за горло, встряхнуть его и заставить работать на нас. Дал им бумагу и ручку, и велел написать их цели в жизни. 
Уильям написал: «Больше сладостей, свой телик, получить собаку Андрекс». 
Гленн написал: «Хотел бы жениться в 18 лет, так как думаю, что это хороший способ половой жизни, не выходя куда-то каждый вечер. Занять второе место на чемпионате мира по роликовым конькам тоже было бы ниплохо [так]». Я подступил к Гленну: – Почему только второе место? Почему не выложиться по полной и не стать чемпионом?
– Ну потому что, папа, не хочу я быть слишком знаменитым, – отвечал он. – Вот этот несчастный малыш Бруклин, его же щас спецназ охраняет всё время, да? – Мой бедный сын принимает близко к сердцу безмозглых Бекхэмов и их детеныша.
Мои же цели в жизни вот какие: 1. Купить большой отдельный дом в престижном пригороде. 2. Найти подругу сердца с огромным интеллектом, большой способностью делать деньги и внушительной грудью. 3. Добиться встречи с главой отдела драматургии Би-би-си и не выходить из его кабинета, пока он не приобретёт «Белый фургон», мою комедию про серийного убийцу. 4. Носить незаметные накладные волосы. 

Мать прокаркала: – Ну, наконец-то, ё-моё. Мы здесь подохнем, и никто не заметит. 
– Я уважаю вашу частную жизнь, – отвечал я. 
Она умоляла меня вызвать скорую помощь, говоря, что вконец разболелась, но я отказался: мы не должны еще больше увеличивать нагрузку на Национальную службу здравоохранения. Я растворил им парацетамол с черносмородиновым вкусом, каждому, и оставил потеть. Закрываю за собой дверь, услышал, как Иван хрипит: «У налоговой службы больше сочувствия…» Ночью меня несколько раз будил их назойливый кашель и слабые крики для привлечения внимания. Наконец Иван сполз вниз и вызвал доктора, а тот вызвал скорую помощь.  

Чувство вины – разрушительная эмоция и совсем не стыкуется с моим Жизненным Планом. Заполнил еще одну форму, пытаясь добиться достойного муниципального жилья. Чтобы набрать побольше баллов, поставил галку в клетке «гомосексуалист». Эти формы совершенно конфиденциальны, так что никто за пределами жилищного комитета никогда не узнает, что на самом деле я – **********.

У каждого из нас, Моулов, возникли осложнения. Д-р Нг заходил к нам так часто, что я удивляюсь, как он еще не принёс сюда мешок с туалетными принадлежностями и шлёпанцы. Как-то раз, после срочного вызова ко мне, лежачему больному, он позвонил по мобильнику в «Ланцет» и спросил, не нужна ли им статья в тысячу слов, озаглавленная «Ярость участкового терапевта». 

Дорогой Адриан!
Ты меня помнишь? Я твоя мама, Полин Моул. Сейчас нахожусь в 5-й койке палаты №20, Гленгорская окружная больница. Я выздоравливаю после пневмонии и плеврита, и лежу здесь уже три долгих недели (на кислороде). Очень огорчена тем, что ты не навещаешь меня, не прислал цветов и не написал открытки. Твое невнимание препятствует моему выздоровлению. Я не могу спать – всё размышляю, где я допустила ошибку. 
Целую,
твоя мама.

P.S. Я перестала курить. В кислородной маске это слишком трудно. 

Дорогая мама!
Неужели целых три недели? Пролетели как один миг. Рад слышать, что ты перестала курить. Я собрал пепельницы (все 32 штуки) и бросил их в контейнер для мусора, чтобы меньше было соблазна, когда вернешься домой. Я не навещал тебя потому, что всё ещё слишком слаб после сиднейского гриппа. Когда у меня был постельный режим, д-р Нг заходил четыре раза, два из них поздно ночью. Тебе, считай, повезло, что выделили больничную койку, хотя бы и в 60 милях отсюда. 
Хотел послать тебе букет цветов, но честно говоря, меня ужаснули цены. Минимальная цена букета – 15 фунтов! Да еще за доставку 2 с половиной фунта. Вот так на нас наживаются!
Признаю, что мог бы послать тебе открытку с пожеланиями выздоровления, но выход в магазин исключен, пока к ногам не вернется способность ходить. Твой муж Иван держит меня в курсе твоего лечения. Ты в моих мыслях, и мне больно и досадно от обвинений в невнимании.
Твой сын – 
Адриан.

Отдал эту записку Ивану, чтобы тот передал матери. Он влюблен, как дурак: проезжает каждый день по 60 миль туда и обратно, чтобы навестить её. Иван вернулся из больницы в 10 вечера. Он был в экстазе. «Твоя мать сегодня утром, только проснувшись, потребовала свою косметичку!» Он сообщил мне, что сначала, когда ее положили, он дважды проходил мимо ее койки и не узнавал. Он никогда ее раньше не видел без помады и туши. Он принес мне ответ от матери. 

Дорогой Адриан!
Я, значит, не стою 17 с половиной фунтов?! Когда я думаю о тех деньгах и том внимании, которые я тебе уделяла все эти 32 года, мне плохо становится. Меня, наверно, выпишут через пару дней. Хочу, чтобы к тому времени тебя не было в Вистерия-Уок. Ты должен взять своих мальчиков и переехать к отцу и Тане. В Лужайках четыре пустых комнаты.
Официально твоя мать –  

– Мы эти комнаты используем, – сказал отец. В одной я храню клюшки для гольфа, а в другой у Тани зимуют горшки с геранью.
– Ну так остаются еще две пустые комнаты, – указал я.  
– Увы, нет, – сказала Таня. – Я в процессе преобразования одной из них в медитационное пространство.
– А последняя из комнат? – поинтересовался я с циничной усмешкой. Отец отвернулся, но Таня выдержала мой взгляд. 
– Четвертая комната предназначена для хранения моей коллекции памятных вещей, связанных с Куполом тысячелетия, – ответила она. Ковыляя от Лужаек, я не мог сдержать слёз. Все надежды потеряны. Муниципальное жилье зовёт.

Я сплю на надувном матрасе – купленном по каталогу «Инновации». Мальчики – на двойной диван-кровати. Всегда недоумевал, кто покупает диван-кровати, теперь знаю: это Таня Брейтуэйт, моя новая мачеха, которой нравится всё японское. Недавно она переименовала Генри, своего щенка лабрадора. Его теперь надо звать «Йоко». Неудивительно, что бедная животинка выглядит растерянно. 
Скоро и дом получит новое имя. Лужайки вокруг почти все исчезли, вместо них теперь гравий, многозначительные валуны и пруды, полные карпов «кой». 
- Папа, почему этих рыб зовут «кой»? - спросил Гленн сегодня утром, когда мы проходили мимо одного из прудов к машине. – Кой – это какой? Такой, или сякой? А может, морской?
Уже почти у самой школы до меня дошло, что это Гленн так пошутил. Эта склонность к игре слов несомненно указывает на ум моего старшего сына! Его учителя явно неправы в его оценке. Он мог бы стать Кэти Летт 2000-х.
Я припарковался, как всегда, на разметке «зигзаг» возле входа в детский сад; к моему удивлению, на меня набросилась директорша миссис Портной. Она сказала: - Мистер Моул, я сколько раз просила родителей, и устно и письменно, не парковаться на зигзагах. Почему вы не провожаете Уильяма в садик пешком? – Я поцеловал Уильяма и толкнул его к игровой площадке, прежде чем отреагировать на жалобу миссис Портной. 

Я позвонил в жилищный отдел, и когда изложил свою дилемму, был перенаправлен в секцию бездомных.
С подозрением отношусь ко всему, что называется «секция». Веет от него отчаянием, и безнадежностью, и сдвигом от нормальности. Я записался на встречу с назначенным мне жилищным консультантом, некоей мисс Пигг. 
Почему, о почему эти люди со смешными фамилиями не воспользуются нашим удобным Законом о смене фамилии?

Когда я вошел в ее кабинет, она читала мое заявление. После короткого, но утомительного обмена замечаниями о погоде она сказала: – Итак, вы гомосексуал, одинокий отец двух мальчиков…
Я нагнулся подтянуть носки. Мне нужно было время подумать. Сознаваться мне в своей гетеросексуальности или продолжать врать, чтобы набрать больше жилищных баллов? Мисс Пигг глядела на меня сочувственно. Я погладил усы. Мисс Пигг сказала: - Мистер Моул, вы явно чувствуете себя неуютно с вашей ориентацией.
Я подумал о том, какая кара грозит мне за ложные сведения в официальном муниципальном бланке. – Да, – пробормотал я. – Никто не должен об этом узнать. – Мисс Пигг коснулась моей руки. – Доверьтесь мне, – сказала она. Момент, когда я еще мог сознаться, миновал. – Имеется трехкомнатный дом с садом в микрорайоне Гейтскелл…
– Нет, – прервал я, – только не Гейтскелл. Он населен гомофобами.
Мисс Пигг нахмурилась. – Кажется, у вас очень стереотипное понятие о гомосексуалах, – сказала она. – Вот только что пришлось выселять двух голубых. Они жили в одном из наших домов в страшном убожестве, а их собака терроризировала соседей.

«Папа, это была шутка», протестовал он. «Она убивает гнид уже 30 лет, пять дней в неделю».
Объяснил ему про Гарольда Шипмана – «Доктора Смерть», и посоветовал пока держать язык за зубами в отношении медицинского сословия. 
В субботу переезжаем по адресу Артур Эски Уэй д. 13, Гейтскелл.

Окна с двойным стеклопакетом, есть палисадник и площадка с твердым покрытием для машины, есть и садик за домом с деревом средних размеров. Муниципалитет провел полный косметический ремонт. 
Когда я спросил Памелу Пигг из секции бездомных городского совета, почему дом пустовал больше года, она отвечала: – Должна вам сказать, мистер Моул, что про этот дом… идет определенная слава.
Она не стала пояснять. Возможно, в нем когда-то проживал какой-нибудь знаменитый лестерский персонаж. Может, Гэри Линекер или Уилли Торн? Оба начинали скромно, прежде чем подняться, каждый по своей лестнице, в обитель славы.
У Гленна и Уильяма смешанные чувства по поводу переезда. Они рады, что у каждого своя комната, но Гленн сказал: – Я недостаточно крутой, чтобы жить в Гейтскелле, папа, да и ты тоже. – А Уильям спросил: – Почему у всех магазинов на окнах колючая проволока?
Я выдумал ему смешную историю, что в Территориальной армии такие улицы с лавками применяются для учений на выходные, но было очевидно, что даже он, самый доверчивый из детей, мне не поверил. Надо признать: мы живем среди тех, кого социологи называют «низший класс», а отец, неохотно перевозящий мою скудную мебель в фургоне, называет «сатанинское отродье».
Однако наши ближайшие соседи, семья Ладлоу, с которыми у нас общая стена, вроде бы очень тихие. Я от них ни единого писка не слышал. Узнал их фамилию потому, что кто-то написал на фасаде их дома «ЗДЕСЬ ЖИВУТ ЛАДЛОУ» черной глянцевой краской. 

Я снял балаклаву и вошел. 
За прилавком стоял мужчина азиатской внешности. Женщина –  как я понял, его жена – уставляла журнальные полки чем-то похожим на порнографию. 
– Доброе утро, сказал я приветливо. – «Обсервер»,  пожалуйста. 
– Поздно пришел, землячок, викарий зашел и унес единственную. – Мужчина говорил с сильным лестерширским акцентом. 
– У вас был только один номер великой национальной газеты? – уточнил я.
– У нас много таких, – возразил он, указывая на «Ньюс оф зе уорлд», «Пипл» и «Сандей спорт». 
Я попросил его на будущее заказывать два экземпляра «Обсервера». Уходя, я спросил наилюбезнейшим тоном: – А разве это не против вашей религии – продавать порнографию? 
Он возмутился: – Нет, я католик, мы сами из Гоа, и вообще, что худого в голых женщинах? Что вы против них имеете?
Боюсь, что зашел к этим гоанцам не с той ноги. 
Обысканный на входе в мини-супермаркет толстяком в форме охранника, я вошел и попытался купить круассанов и коробку свежего апельсинового сока. Вернулся домой с батоном, порезанным толстыми ломтями, и бутылкой «Санни делайт». Там было два прохода с кексами и бисквитами, и один, посвященный исключительно чипсам и шипучим напиткам. 
Когда успокоюсь, наверно напишу заведующему, что ему следует расширять клиентскую базу.

Привезла к нам в гости новую собаку, но та отказалась выходить из машины.
Отправил Пандоре валентинку и подписал её так:
«В эту непростую пору всё еще люблю Пандору»

Уважаемый мистер Моул!
Сегодня в начале занятий Гленн вручил мне прилагаемую записку. Хотя она написано не почерком Гленна, уверен, что это и не Ваш почерк. 

Прочитал приложенную записку, безобразно написанную:

Уважаемый мистер Лант!
У моего сына Гленна трагедия он заболел неизлечимой болезнью и долго не проживет это только вопрос времени сам он низнает поетому неговорите ему лучше ему не бежать кросс такак может его погубить суважением мистер Моул

Гленн раскололся и признал, что убедил свою мать Шерон Ботт написать эту записку. Он сказал:
– Папа, я ненавижу бегать кроссы. Бежать надо в шортах через деревни, а деревенские смеются и обзывают меня куриной ногой.
*
Я поговорил с Шерон в её убогой кухне – она размораживала курицу детям на ужин. Не в первый раз ужаснулся тому, что мне когда-то было приятно заниматься с ней сексом. Сейчас рядом с ней кит Моби Дик – миниатюрное создание. 
Снимая крышки с контейнеров из фольги, она ныла: – Эйди, у меня мягкое сердце, страшно подумать, что над Гленном будут издеваться. 
Попросил её больше не вмешиваться в образование Гленна. Она сказала: – Я его мать, половина генов у него мои. 
– Да – и к сожалению, это гены грамматики, пунктуации и правописания.
Когда я уходила, она сказала: – Эйди, я всё еще тебя страшно люблю! – Сделал вид, что не слышал.

Написал мистеру Ланту следующий ответ:

Уважаемый мистер Лант!
Мой собственный подростковый возраст стал для меня сплошным мучением из-за насмешек над прыщами на лице. У Гленна такой же комплекс из-за его ненормально худых ног. Пожалуйста, разрешите Гленну на следующий кросс надеть треники, или же измените маршрут, придерживаясь ненаселенных полей и проселков, дабы избежать насмешек сельских обитателей, которые убивают лис, стреляют певчих птиц, сносят живые изгороди и загрязняют реки. 
С уважением – 
А. А. Моул

Уважаемый мистер Моул!
Прилагаю приглашение на торжественный обед в честь столетия Лейбористской партии, который состоится в понедельник 10 апреля. Я буду ведущим этого вечера, и рад сообщить, что Премьер-министр снова будет нашим почетным гостем.
Как Вы можете предполагать, будут приняты повышенные меры безопасности. Поэтому сожалею, что на этой стадии не смогу указать Вам точный адрес, сообщу лишь, что это гостиница в центре Лондона...

Очевидно, я произвел на мистера Киннока неизгладимое впечатление. Должно быть, ему чрезвычайно понравились бараньи яйца с черносмородиновым пюре. 

8:30 вечера
Шерон Ботт только что вышла из нашего дома в слезах. Она явилась без приглашения в половине восьмого, на такси. Достала бутылку шампанского из супермаркета «Сэйфвей», затем опустилась на одно огромное колено и попросила меня жениться на ней. Я отказался. Гленн был разочарован. Он сказал: - Я бы тогда стал единственным в нашем классе, у кого мама и папа живут вместе.

Уважаемый мистер Моул!
Ношение тренировочных брюк на кроссах запрещено.
С наилучшими пожеланиями
Мистер Лант
P.S. Как сельский житель, нахожу Ваши замечания о селянах крайне оскорбительными.

Я стал всем звонить, выясняя их мнение. Отец напомнил мне, что «пошёл на риск», чтобы поддержать меня против тирана-директора, пучеглазого Скрутона, когда я надевал в школу красные носки, бросая вызов правилу «исключительно черных носков». Мать сказала: – Отступись, Эйди – тебе не победить авторитарный режим Джека Стро.
Позвонил своему депутату Пандоре Брейтуэйт, присоединившейся 20 лет назад к моему бунту во имя красных носков. Она ответила: - Котик, сейчас не могу говорить, ко мне на обед придут Кен и Фрэнк, готовлю им свиные мозги в козьем сыре.
Так я всегда и подозревал! Кен Ливингстон и Фрэнк Добсон – не разлей вода. Их истинный враг – Тони Блэр. Они устроили заговор, чтобы мистер Блэр выглядел так, будто он неспособен управлять своей партией. 

Когда Гленн лег спать, я написал его директору Роджеру Пейшенсу:

Уважаемый директор!
У моего сына Гленна Ботта ненормально тонкие ноги, и он очень переживает из-за этого. Ввиду этого, прошу Вас сделать исключение из требования носить на физкультуре только шорты и разрешить ему носить на кроссах по пересеченной местности тренировочные брюки
С уважением
А. А. Моул 

Я сказал с сарказмом: – Не проще ли будет, если я испеку вам блины у себя на кухне? – Она согласилась, и вся семья Ладлоу собралась и расселась у меня в гостиной, смотря шоу Джерри Спрингера, а я стряпал на кухне, пока запястье не заболело. 

Винс Ладлоу, кажется, не ходит ни на какую работу, хотя его семья всегда хорошо прикинута в дизайнерских тряпках. Пегги завладела моими мыслями. Сегодня на ней было платье «змеиная кожа» без рукавов. Я впервые увидел ее руки выше локтя. На ней несколько татуировок, самая последняя изображает голову Джереми Паксмэна. Когда я сказал, что я тоже фанат «Ночных новостей», она отвечала, что просила Джереми Кларксона и сейчас подает на татуировщика в суд. 

Мы прибыли чуть позже, в половине восьмого. Она встретила нас раздраженно: «Вы пропустили церемонию битья пепельниц!» В 7:45 она выкурила свою последнюю сигарету в саду, окруженная семьей и друзьями. Слезы катились по ее лицу, на коем табак оставил свои разрушительные следы. Затем Иван торжественно прилепил никотиновый пластырь к ее руке выше локтя. 
Когда я вернулся в дом, мне показалось, что он какой-то другой без постоянной пелены табачного дыма. 
От Пейшенса всё еще нет ответа насчет треников. 

Уважаемый мистер Моул!
Как я уже повторял до потери сознания, Гленну не разрешено надевать тренировочные на кросс. Именно ношение шорт и футболок при температуре ниже нуля дало нашей молодежи стержень и позволило нашей великой стране победить в двух мировых войнах и выиграть пригоршню медалей по гребле на Олимпиаде в Атланте 1996 г. 
С уважением
Р. Пейшенс (Глава администрации)
Муниципальный колледж им. Нила Армстронга

Позвонил Пандоре в Палату общин. Меня переключили на колл-центр, где механический голос велел мне нажать кнопку со звездочкой, если я избиратель, или решетку, если у меня жалоба на здравоохранение, уличное освещение или перенаём муниципального жилья. 
Я в ярости слушал, как этот голос перечисляет номера с первого по восьмой, пока не услышал «нажмите кнопку девять, если хотите поговорить лично». – Наконец-то, – сказал я, – поговорю с Пандорой. – Но это была не она. Это была Лорейн из колл-центра, которая после обмена колкостями известила меня, что «мой звонок записывается». 
Я позвонил своей новой тёще (и Пандориной матери) Тане, чтобы узнать электронный адрес Пандоры. – Адриан, я чищу пруд с карпами «кой», – отвечала она. – Ты не мог бы позвонить в более удобное время?
– То есть для вас ваши карпы важнее, чем дилемма вашего двоюродного внука? – сказал я сердито. 
– Вообще-то да, – отрезала она. – Я согласна с Пейшенсом. Шорты и футболки привели страну к величию.
Вот правильно говорят: с приближением старости люди правеют. Таня когда-то была видным радикалом в политических кругах Ашби-де-ля-Зуш. 

По его словам, его учительница миссис Клэрикоутс заставила его во время чтения сидеть в игровом домике в одиночку. Я знаю, что это наказание не из разряда «иглы под ногти», но всё равно он пришел домой огорченный и в полном недоумении насчет принципов наследования.   
Сегодня оставил Гленна дома, а сам обдумывал свой следующий ход в скандале с трениками – письмо депутату-бунтарю Джереми Корбину? Поднять на ноги газету «Лестерский Меркурий»? Или петицию направить?

Говорят, его оштрафовали в октябре 1997 года на 280 фунтов. Он украл медную ручку с двери магистратского суда после празднования своего дня рождения в городском ресторане. Пегги очень переживала, когда мы, каждый со своего крыльца, провожали взглядом скрывающуюся за поворотом полицейскую машину. Она всхлипывала: – Винса увезли, а во всем доме ни одной сигаретинки. 

В газетном киоске увидел одноклассницу Лиззи Бродвей. Она покупала кошачий корм. Спросил, не живет ли она в нашем микрорайоне. – О Господи, нет конечно, – отвечала она. – Разве я похожа на отребье общества? – И поспешила к своему БМВ на бордюре, где шайка местных пацанов замеряла рулеткой колпак ступицы.

Когда я платил за газету, пенсионерка за мной посмотрела на Гленна и изрекла: – Не хотела я бы я с ним встретиться в день получки пенсии. 
Не терпелось мне сказать этой усатой толстопузой мадам, что Гленн хороший мальчик, но она уже ввязалась в спор с продавцом о недоставке ей «Друга народа», так что я ушёл, не защитив своего сына. Добравшись домой, прочитал заметку со всевозрастающим отвращением; она пестрела неточностями. 

Редактору «Вестника Ашби»
Уважаемый сэр!
Обычно я не пишу в газеты, но в данном случае должен это сделать, так как Вы написали непроверенную и неточную статью про моего сына Гленна и его отказ носить шорты во время кросса по пересеченной местности в его школе (единой средней им. Нила Армстронга).

1. «Глен» – на самом деле Гленн. Его имя написано неправильно во всей заметке. 
2. Я – Адриан Моул, а не А. Дрейн-Молл. 
3. Мне 33 года, а не 73. 
4. Я не «безработный». В настоящее время я пишу для Би-би-си комедию про серийного маньяка под названием «Белый фургон». 
5. Гленн носит серьгу не в правом ухе. Он носит её в мочке левого уха.
6. Гленна не поддерживает наш депутат в Парламенте д-р Пандора Брейтуэйт. Она отказалась участвовать в нашей кампании. Цитирую по её последнему имэйлу: «Я бля слишком занята в Рабочей группе по репчатому луку, чтобы дрязгаться бля с вопросами школьной формы».

С уважением
А. Моул, отец Гленна

Я напомнил ему, что телепрограмма «Мидлэндс тудэй» проявила интерес к освещению его кампании в своем выпуске новостей. 
Он сказал: – Папа, это больше не моя кампания, а твоя. 
Гладя его белые шорты, я размышлял о жертвах, на которые родители идут ради детей. На следующем родительском дне я буду посмешищем. 

Уважаемый редактор!
Би-би-си хотела бы пояснить, что мы не заказывали Адриану Моулу написание комедии о серийном убийце под названием «Белый фургон». 
С уважением
Джеффри Перкинс (зав. Отделом комедий)

Итак, теперь Би-би-си нанимает шпионов читать региональные газеты? Это институциональная паранойя, или как еще это назвать?

Она сказала, что у Алана Тичмарша консультировались по поводу проекта патио/мусорных контейнеров. Он отказался, но, по словам Памелы, «с ним по крайней мере проконсультировались».
Я приготовил ей чашку кофе «Кенко» и затронул деликатную тему изменения ее фамилии по Закону о смене фамилий. Она ощетинилась и сказала, что в Книге судного дня XI столетия упоминается Пигг, другой Пигг участвовал в боях при Ипре, а недавно еще одному Пиггу пожаловали Орден Британской империи за деятельность на благо почтового ведомства. Когда же я нерешительно заметил: – Но как же Моул [крот] может встречаться с Пигг [свинья]? – она застенчиво ответила: – Но тогда мы будем Памела и Адриан, не правда ли?

Но эти восхитительные три слога: Па-ме-ла! Это как музыка АББЫ! Это горный поток. Это Лестерский городской парк с вишнями в цвету. Это смех Эдуарда Хита. Это охлажденный шоколадный батончик «Кранчи».
Но Пигг… Пигг – это резко и кратко. Это навозная жижа. Это зубы Королевы-матери. Это сложная субстанция местных властей, процветающая сразу за внутренними кольцевыми дорогами. Это предсказуемый сюжетный поворот в конце какой-нибудь истории Джеффри Арчера. Это чёлка Энн Видкомб.

Он сказал мне, что если я отвечу «да» на любые четыре вопроса, то тогда я несомненно влюблён. Внизу анкеты он нацарапал, что анкета составлена явно для гомосеков, но вероятно она подходит и для нормальных. 

а) Думаете ли вы о нём всё время?
б) Вы когда-нибудь удаляли волосы на груди?
в) Вы звоните ему чаще четырех раз в день?
г) Перестали ли вы посещать сауны?
д) Боитесь ли вы делать прическу – а вдруг ему она не понравится?
е) Пишете ли вы вычурные стихи о природе?

Я сел за кухонный стол с чашкой Кенко и с шариковой ручкой, и быстро выяснил, что влюблён в Памелу Пигг. Позвонил ей в жилищный комитет, чтобы сообщить об этом (мой пятый звонок за день), но её начальник Терри Наттинг сказал мне, что дал ей «отгул по личным обстоятельствам» для посещения парикмахерской. 
Наттинг думает, что он очень остроумный! Он будет смеяться другой стороной своей бородатой рожи, когда Памела уйдет, чтобы стать моей женой. По словам Памелы, Наттинг – некомпетентный лодырь, который днями сидит у себя в кабинете, отвечая на интимные объявления в «Тайном взгляде». 
Своим нежным голосом (подобным зефиру, овевающему яйцо коноплянки) она сказала: – Терри Наттинг не распознает бездомного, даже если столкнется с ним в дверях магазина. 

Я по-прежнему считаю, что не надо было так коротко; её голова довольно своеобразной формы, а кожа на черепе испещрена шрамами и следами несчастных случаев еще с детства.

В нем говорилось, что он прочел мою эпическую поэму «Беспокойный головастик» и хочет, чтобы Эндрю Дэвис адаптировал её для Би-би-си-2. Когда я попросил её отправить мне это письмо факсом, она захохотала своим дьявольским смехом и бросила трубку.

Была и картинка – мужчина с усами стоит на горбатом мосту и пялится вниз, в реку – видно, размышляет, не броситься ли. Вероятно, чтобы уклониться от своих обязанностей. Уильям в детском садике изготовил открытку из яичной скорлупы, чечевицы и размолотых кукурузных хлопьев. Я поблагодарил его, но про себя подумал, что это отвратительно – особенно когда полмира голодает.

Мы решили не рисковать. Памеле хотелось завершить акт: «Адриан, я просто хочу поскорее разделаться с этим». 
Я объяснил, что не держу дома презервативов с тех пор, когда Уильям отнес один из них в детский сад в качестве своего вклада в настенное изображение воздушных шаров. Орлиный глаз инспектора из Комитета по образованию узрел «большой игрушечный возбудитель», подымающийся между облаками из ваты. 
Памела спросила, не хочу ли я съездить на следующие выходные в Стокпорт – познакомиться с её родителями. Я соврал: – Да, Завитушечка. – Она попросила называть её «Завитушечка». Она называет меня «Шмыгалка». (Вскоре после нашего знакомства у меня был насморк).

Не хочу, чтобы у моих сыновей слово «тюрьма» ассоциировалось со словом «вечеринка».  
Винс сказал, что видел в тюремной часовне Джонатана Эйткена, и был свидетелем религиозного рвения бывшего министра. По словам Винса, «он потрясал бубном так сильно, что у него слетели часы Ролекс». 
Винс посоветовал мне поставить на Мотылька на Больших национальных скачках. Я сказал что очень маловероятна победа другого сочетания «сын/жокей» и «отец/тренер».

Как только пришел домой, позвонил Памеле. Она сказала, что она в постели с Троллопом. – Энтони или Джоанна? – спросил я. Памела рассмеялась, как будто это была шутка.  

Сегодня вечером Памела предупредила меня, чтобы я не говорил ее отцу, что я неизданный поэт и романист. Я указал, что опубликовал две поваренные книги: «Требуйте требуху!» и «Снова требуйте требуху!». Она пояснила, что её отец воинствующий вегетарианец и бывший инструктор королевских ВВС по гребле на байдарках. Трепещу перед встречей с мистером Пиггом.

Он предложил мне прокатиться с ним в воскресенье вниз через пороги в его байдарке-двойке. Миссис Пигг загружала свой фургон, готовясь к базару в сельской местности, на котором она продает скребки для сапог; они у нее из сосновых шишек и пластмассовых щетинок.
Показав мне мою одиночную кровать, она попросила меня называть её «Рыльце». Когда я поинтересовался её настоящим христианским именем, она вспыхнула: - Почему ты думаешь, что мои родители были христиане? – Сказал ей, что видел на камине фотографию со свадьбы ее родителей, сделанной у церкви в присутствии священника с Ветхим заветом в руках. 
Она велела мне «не беспокоить» ночью Памелу, поскольку мистер Пигг не одобряет половые связи до заключения долгосрочных обязательств.  

Беседа увяла за напитками перед обедом, когда Порки выяснил, что я одинокий отец, живущий в муниципальном доме. Напряжение было ощутимо. У Памелы начался весьма неприглядный тик на левом глазу.  
Но еще не всё было потеряно, так как Порки и я выбрали слегка панированные грибы во фритюре за 2,95 фунта с выбором из двух соусов. Теперь у Порки и у меня есть что-то общее: мы будем говорить об этом посещении «Бифитера» еще многие годы. 
Спасибо, мистер Тёрнер. 

Он рассказывал очень бессвязно, но я сумел выяснить, что в кошмаре были собака-поводырь Дэйвида Бланкетта и телепузик-гомосек Тинки-Винки. В детали я не углублялся. 
Памела не звонит мне после выходных, проведенных с её родителями. Боюсь, что на фоне волосатой мужественности её отца я – не лучший экземпляр. Моё доскональное знание ранней поэзии Филипа Ларкина не идет в сравнение с умением Порки Пигга нестись в байдарке чрез белые буруны. Мне стало ясно, что мой отказ присоединиться к Порки в его хрупкой пластмассовой лодочке заронил сомнения в голову Памелы.
Может, какой-то первобытный инстинкт подсказал ей, что мои сперматозоиды и её яичник несовместимы и не улучшат качество генофонда? И моя очередная связь обречена на провал? Так или иначе (как выражаются на шоу «Джерри Спрингер»), когда мы возвращались на юг, она сидела очень тихо, а когда я поцеловал её на сон грядущий, не отвечала языком. 

Когда надо был забирать Уильяма из садика, я нарушил правила и ждал его у самой комнаты для занятий. Глядя сквозь стеклянную панель двери, я видел, что дети сидят рядами, а «тренер по экзаменам» (ранее известный как помощник учителя) объясняет им про экзамены. Карты погоды и стола «Уголок природы» нигде не было видно. Клетка хомяка была пуста. По всей комнате были развешаны различные призывы и памятки. Пока я смотрел, тренер по экзаменам писал на белой доске «Экзамены – хорошо, игры – плохо». Дети обмакнули перья в чернильницы и списали этот лозунг. 
С каких это пор стало обязательным писать чернилами? Боюсь, что директорша миссис Парвес в очередной раз неправильно поняла указания отдела образования. Она не успокоится, пока дети не будут носить деревянные сабо. 

ХЛЕВ
Автор: Адриан Моул

Свинья хрюкала в хлеву. Ей было очень грустно. Она чем-то отличалась от других свиней, с которыми жила под одной крышей. «Вот посмотрите на них», - думала свинья. «Они равнодушны к тому, что составляют лишь часть пищевой цепочки». Недовольство охватило свинью в тот момент, когда она посмотрела телепрограмму Алена де Боттона «Философия: Руководство к жизни» через просвет в занавеске свинаря. Мудрость Сократа, Эпикура и Монтеня внушила свинье, что она совершенно необразованна и ничего в мире не знает, кроме своего хлева. 
Он глянул в другую сторону хлева, где Памела Пигг хрюкала от удовольствия, тычась в кормушку своим волосатым влажным рылом. Он был годами влюблен в Памелу, но сейчас задумался, равно ли она ему по уму. В её свинячьих глазках было что-то, что отталкивало его… 

ПРИМЕЧАНИЯ К НОВОМУ РОМАНУ: 1. Должна ли свинья иметь имя? 2. Следует ли заключать в кавычки мысли свиньи? 3. Есть ли у этой повести перспективы развития? Или главный герой (свинья) – замкнутый на себя персонаж, т.е. а) неспособен к общению с другими свиньями и б) никогда не выходит из хлева?

Она прочитала мою рукопись «Хлева», которую я сдуру оставил на кухонном столе под журналом «Здоровье мужчин». Когда она бежала к своей машине, я кричал ей: – Я художник! Мы находим себе материал, где только можем.
Памела кричала в ответ: – А я жилищный работник. Мы должны отменить переезд художника в двухэтажную квартиру, как было обещано. 
Я вернулся в дом и прочитал на стр. 124 «Здоровья мужчин» про ураганный секс в постели – в литературных целях, разумеется.  

Вошел Гленн и сказал: – Папа, ты должен выдать ему деньги, а то его уже не уважают на игровой площадке. 
В наборе, кажется, 151 персонаж, а Уильям набрал только 37, и то самых обычных. Гленн говорит: – Папа, это как носить кроссовки Маркс и Спенсер. 
Гленн так и не простил меня. Я однажды заставил его пойти в школу в моих старых кроссовках Маркс и Спенсер когда его собственные Найки куда-то исчезли. Он всё еще просыпается ночью в поту и зовет службу «Чайлдлайн».

Оставил Уильяма и Гленна у соседей Ладлоу и поспешил в Лужайки. Отец лежал наполовину в пруду для карпов «кой»; казалось, что он в агонии. Таня сидела рядом с ним на корточках, повторяя «Дыши, Джордж, и боль уйдёт». Скорая приехала еще через час: компьютер ошибочно направил её в психиатрическую клинику в Ратленде. Сотрудники скорой Дерек и Крейг вели себя с бессовестным весельем. За два дня это был у них пятый садовый инцидент. Они обвиняли Алана Тичмарша в недавнем росте госпитализации из-за несчастных случаев и аварий. Таня стояла поодаль, успокаивая карпов и собирая сумку, а я поехал на скорой с отцом. Чтобы отвлечь его от боли, попробовал завести беседу про садовода Чарли Диммока, но ему было неинтересно. 
В два часа дня ему поставили диагноз – две трещины в позвонках, перелом плеча и глубокий порез в левом бедре, вызванный картой «Трать и копи» в кармане брюк. В половине восьмого вечера его наконец доставили на отделение и уложили в койку. Без вставных зубов, с торчащими дыбом седыми волосами, он выглядел совершенно на свои пятьдесят шесть лет. Лежит на спине ровно, неспособен сделать самое простое движение для самопомощи. – Ну, больших-то перемен не произошло, – заметила моя мать, а его бывшая жена, когда я позвонил ей сообщить о ходе лечения.  
Вопрос на засыпку: где купить два пасхальных яйца Покемон?

Оказалось, что его поднос с завтраком поставили в 15 см от его протянутой здоровой руки, и на 5 см ближе, чем кнопка вызова. Его беспокоит Танина реакция, когда она впервые увидит его без зубов. Кажется, она думает, что это его собственные зубы. 

Позвонила Памела Пигг и сказала, что хочет возобновить отношения. Она купила мальчикам два пасхальных яйца Покемон. Я ответил «да». 

На истории болезни отца кто-то красной ручкой написал П Н Р. Я спросил одну докторшу помоложе, что это значит. «Пожилой, не реанимировать», - ответила она и поспешила прочь. Надеюсь, это была шутка. 
Когда я поздравил Памелу с днём св. Георгия, она обвинила меня в том, что я «праздную фашизм». Мы обречены. Обречены. 

Питается он супом да кашей – если кто-то вспомнит и покормит его. Он почти совершенно беспомощен. 
Лично я обвиняю в этом несчастном случае его новую жену Таню. Отец слишком стар, чтобы лазать по стремянкам, пытаясь соорудить пагоду в японском стиле по её придирчивым указаниям. Предложил остальным членам семьи составить расписание дежурств, чтобы один из нас всегда был у его койки в часы приема пищи. 

Позвонил Пандоре в её вестминстерский кабинет и предложил посетить больницу инкогнито. Сказал, что ей следует самой посмотреть на условия стран третьего мира. Она сказала, что «заскочит, если сможет», но «ужасно занята» мэрскими выборами Фрэнка Добсона. Я засмеялся гулким смехом и спросил, помнит ли она, что сегодня День галлиполийской операции, годовщина столь же обреченной кампании 

Дорогой Адриан!
Твоя мама написала мне, что Уильям живёт в «морально сомнительных условиях». Она пишет, что он «ежедневно» общается с преступниками. Правда ли это? Я посмотрела на Артур Эски Уэй с помощью спутника сети Интернет, и с беспокойством увидела сгоревший автомобиль перед вашим домом. Я также увидела, что ваш палисадник чрезвычайно убогий. Это тот матрас, на котором мы некогда спали?
Пожалуйста, Адриан, не забывай, что Уильям отчасти нигериец и внук вождя. Важно, чтобы он воспитывался чрезвычайно бережно. Мои обстоятельства таковы, что я не могу сейчас за ним послать, поэтому прошу удалить Уильяма из района Гейтскелл, пока его характер и личность не пострадали необратимым образом. 
Я пыталась связаться с тобой по телефону, но механический голос говорит «установить соединение невозможно». Нашла тебя в сети и с тревогой увидела, что у тебя плохая кредитная история и ты должен 75,31 фунтов в газетный киоск, 43,89 фунта молочнику и 254,08 фунта за телефон. Дальнейший поиск показал, что у тебя в банке перерасход в 947,16 фунтов. Я листала дальше и увидела, что 19 декабря 1999 года ты снял все средства с твоего сберегательного счёта в строительной сберкассе «Маркет Харборо». Эти деньги были отложены для оплаты уроков игры на фортепиано для Уильяма. Он занимается на фортепиано?
Я очень обеспокоена твоим психическим здоровьем. Просмотр записей в твоей медкарте показал, что в прошлом месяце ты трижды был у врача с жалобами, что за тобой шпионят. Твой доктор написал в истории болезни «возможна легкая паранойя». Пожалуйста, свяжись со мной по адресу jojomole@aol.com.

Итак, в 2000-м году уже наступил «1984»! Частной жизни конец. Это всё равно что я буду ходить по улице голый, выкрикивая мелкие подробности своей жизни.  

Я пошёл к матери и обвинил её в предательстве. Она не раскаивалась. – Уильям слишком много времени проводит, играя в доме Ладлоу, – сказала она. И добавила: – Да Господи, Винс Ладлоу – профессиональный преступник! – Должен признать, Дневник, что компетентность Уильяма в последнее время расширилась. Вчера вечером я слышал, как он говорит Гленну: – Бешеный Фрэнки Фрейзер будет покруче, чем Чарли Крэй. 

Я не был пьян, не был под наркотиком, я соблюдал положенную скорость. Спросил мать, не делала ли она им грубых жестов через зеркало заднего вида. Она отрицала. Поэтому я недоумевал, что меня остановили. Из машины вылезли два полицейских. Полицейский №1 сказал: – Будьте любезны выйти из вашего транспортного средства, сэр. – Я подчинился. Полицейский №2 глумливо спросил: – Любите погрызть шоколадку, сэр, а?
– Фактически я немного шоко-голик, – пошутил я. 
– Любите, то есть, пожевать твердые вещества бобов какао в своем транспортном средстве, да, сэр? – уточнил №1.
Я был слегка озадачен, но ответил: – Да, я обычно покупаю шоколаду на заправке.
Мать слушала нашу беседу с плохо скрываемым раздражением. – Это ведь не противозаконно – есть в своей машине? – резко спросила она. 
Полицейский №1 медленно обошел машину и приблизился к окошку переднего пассажира. Мать опустила стекло. – Противозаконно водить без должного внимания и осторожности, мадам, – сказал он. – А этот большой батончик «Марс» мелькал между вами и водителем машины, как кулек на детском чаепитии.
– В «Чисто английском убийстве» полицейские вечно жрут за рулём, – отвечала мать. 
Я видел, как над виском у него дернулся какой-то нерв, и он велел матери выйти из машины, пока он и его напарник будут обыскивать салон. (Что собирались найти – «Твикс», «Смартис», «Аэро»?)

В больницу мы приехали поздно. Катетер у отца был отключён. Пока мы ждали, чтобы где-то в больнице нашли две чистые простыни, я наблюдал, как Берил, приватизированная уборщица, пихает грязную, размочаленную швабру по полу палаты. Содрогнулся от мысли о вирусах, кишащих на конце этой швабры. Надеюсь, они не поселятся в пролежнях моего отца. 

Любовные сцены между Сидом Перксом и Джолин – это радиопорнография. Это все равно что подслушивать двух спаривающихся кабанов. Кого попросить ввести в действие Кэти Перкс? И пусть тот, кто заведует в Би-би-си акцентами, научит Саймона, этого сексуального домогателя, говорить по-канадски. 
Судя по нынешней сюжетной канве, предсказываю, что социально озабоченный селянин скоро предложит учредить в Эмбридже молодежный клуб. Вот предлагаемый сценарий: 

Джил Арчер: (с тёплой заботой): Вы видели граффити на могиле Дяди Тома – «Сид Перкс дерёт Джолин»?
Социально озабоченный селянин (с либеральной озабоченностью): Да, и я осуждаю ущерб, нанесенный статуе Уолтера Гейбриела в сквере нашей деревни. 
Джил Арчер: Да, это было жестоко – засовывать натуральную репу ему в …
Социально озабоченный селянин (перебивая): Это заброшенное поколение, Джил. Им некуда пойти и нечего делать. Им нужен молодежный клуб.
Джил Арчер: Вы так думаете? Вы действительно так думаете?

Дум Ди Дум Ди Дум Ди Дум Дум, Ди Дум Ди Дум Дум, и т.д. 

Поинтересовался, не предлагала ли она новому мужу учить её. Она ответила: – Иван считает, что на дорогах уже достаточно автомобилей.  
Посоветовал ей ездить общественным транспортом. Она отвечала, что общественный транспорт не ходит к шикарнейшей барахолке в Сэддингтоне, в глубине Лестершира.
– Почему бы Ивану не свозить тебя в Сэддингтон? – спросил я. 
– Иван дипломированный бухгалтер, его нервирует, что так много сделок за наличные совершается необученными любителями. 
Иван был главным бухгалтером молочного кооператива, пока ледяной ветер перемен не сшиб молочные бутылки со ступенек эпохи и не заменил их картонками в холодильниках супермаркетов. 
Мать продолжала тараторить: – Когда мы последний раз были на барахолке, Иван совершенно испортил мне всё удовольствие, стоная, что всё делается без правил. Он сказал, что и продавцы и покупатели – анархисты, и надо заставить их платить налог и НДС. Он даже просил Пандору внести в Парламент законопроект: «Акт об упорядочении барахолок».
Когда она вспомнила, что продавались виниловые диски и атрибутика АББЫ, я предложил свозить её как-нибудь в воскресенье.  

Таня дежурит почти постоянно. Она пользуется его ослабленным состоянием, чтобы читать ему Великую Литературу. Уже до половины прочитала «Моби Дик». Когда она вышла в туалет, я спросил отца, нравится ли ему это чрезвычайно аллегоричное повествование Мелвилла. «Нет, не нравится», - проскулил он. «Я не люблю ловить рыбу». 
Заметил, что Таня положила на прикроватную каталку книгу «Сайлас Марнер: Ткач из Равелоу». Очевидно, она будет следующей порцией чтения вслух. Подумал, не стоит ли указать ей, что у отца резкая антипатия к книгам, фильмам и телепостановкам для детей. (Однажды в кино, на одном фильме с Ширли Темпл, с ним что-то случилось – не знаю что, но там фигурировал габардиновый плащ). 
Вернее будет, если Таня перейдет к Раймонду Чендлеру или ранним книгам Дика Фрэнсиса. 

Она в больнице, но выбрала режим без перорального приема, так что Памела считает, что я, наверно, смогу въехать через пару недель. Я спросил: – Она отказалась от перорального приема, чтобы высвободить жилищный фонд страны?
– Она проживает в трехкомнатном доме, и ей 97 лет, - ответила Памела. 
Я сказал: – Памела, я не хочу, чтобы миссис Уормингтон была убита ради того, чтобы я созерцал лодки, снующие по каналу перед окном гостиной. – Спросил, в какой больнице лежит миссис Уормингтон. Памела сказала, что того же типа, что и мой отец, а именно «Панкхерст Уорд» – более или менее приличной. Хотя миссис Панкхерст отказалась от перорального приема. 

– Все поумирали, паренёк, – сказала она мне. Смочил в воде комок ваты и увлажнил ей рот. – Не хочу медсестер беспокоить, – прокаркала она. 
Итак, пенсионеры будут моим вечным бременем? Уже чувствую её руку в пигментных пятнах на своей шее. 

Я сидел у нее, когда молодая докторша, в джинсах и футболке (с лозунгом «Верьте мне, я журналист») прогудела: – Мы попросили миссис Неймоул, консультанта по ухо-горло-носу, осмотреть вас, миссис Уормингтон. – Я спросил, не значит ли это, что миссис Уормингтон уже способна выпить чашку чая. – Еще нет. Мы не хотим рисковать, чтобы она подавилась насмерть. – Помру, если скоро не выпью чашку чаю, – проскрипела миссис Уормингтон. 
Докторша побежала дальше по отделению. Я последовал за ней. – А когда консультант будет в следующий раз на отделении? – Следующий обход миссис Неймоул – в пятницу вечером, – отвечала она. 
Когда подъехала каталка с чаем, я встал между ней и миссис Уормингтон, но она услышала звук колес. – Я 90 с лишним лет выпивала восемь чашек чая каждый день, – просипела она. Бедную женщину по-настоящему надо бы определить в Приорат на реабилитацию. Она сейчас всё равно что слезает с кокаина. 
Зайдя в санитарную комнату, чтобы найти вазу для купленных мною гвоздик, услышал, как регистраторша на пункте медсестер жалуется на тех, кто «зря занимает койко-места». 
Когда я прощался с миссис Уормингтон, она сказала: – Пока, паренёк, до завтра. – Я попал! Я в капкане! Еще один пенсионер влез в мою жизнь и требует выкупа.

Дорогой Адриан!
Пошла на девичник с девочками из отдела бездомных. Филиппа, у которой такие зубы, в среду утром «женится» на Мэри, которая с таким носом. Мы пошли к Хэмпердинку, в новый ночной клуб в Мелтон Моубрей. Чувствовала себя ужасно не в своей тарелке. Там было полно юных девиц в очень коротких одеяниях. Чувствовала себя страшно старомодной в своем платье в горошек от «Принсиплз». Больше не буду следовать советам модного раздела «Лестер Меркьюри». 
Но что важно, Адриан: диджей сыграл нашу песню, «Моё сердце останется прежним». Пришлось уйти с танцплощадки. Ты помнишь наше эмоциональное состояние, когда мы вышли из кино, где смотрели специальный показ «Титаника» от фан-клуба Леонардо Ди Каприо? Я в первый раз увидела, как взрослый мужчина плачет. Я почувствовала себя очень избранной. Я скучаю по тебе, Адриан. Может, попробуем снова? Глупо с моей стороны было злиться на твою глупенькую книжку про свинью. 
С любовью навсегда
Памми 

P.S. Мэри и Филиппа говорят, что приглашают тебя на свадьбу. Я буду шафером. Подарков не надо, но пожертвования в пользу общества Фосетт за равноправие женщин приветствуются. 
P.P.S. У меня были волнующие мысли о том, чтобы отдаться тебе.

Вот вам пример шантажа! Если я пойду с ней на лесбиянскую свадьбу, она сможет мне «отдаться», да? Как будто я смогу провести хоть минуту в обществе женщины, пришедшей в феминистское бешенство, увидев «Дневники» Филипа Ларкина на моем столе.  

Памела зашла оттуда со мной на Артур Эски Уэй, но отказалась «отдаться» мне, увидев «Письма» Кингсли Эмиса на поем прикроватном столике и панталоны миссис Уормингтон на веревке. 

Могут ли Шери и Уильям отчитаться в своих действиях в день зачатия Лео? Не буду удивлен, если в момент написания этих строк мистер Блэр сердито кричит на плачущую миссис Блэр в Чекерсе. А Фион, наверно, увидела фотографию Лео и усомнилась в верности своего мужа.
Мать разделяет мои подозрения – в нашей семье несколько детей, чьё отцовство остается загадкой. На месте мистера Блэра я бы немедленно потребовал анализа ДНК. Как он может сосредотачиваться на государственных делах или видеть мистера Хейга на экране диспетчерской связи, пока не знает Правды?
Кстати, если моя давнишняя теория верна (что Уильям Хейг является плодом любви Маргарет Тэтчер), то это означает, что у юного Лео в жилах течёт кровь Тэтчер. Обычно я равнодушен к теориям заговора, но в данном случае вынужден предупредить кого-то… но кого?

Шашлык на автостоянке библиотеки начнется в пол-седьмого вечера. Я могу взять с собой сыновей. Я озвучу также перед Пандорой свои страхи насчет правого братства по крови между Блэром, Хейгом и Тэтчер. 

Свежеуволенная библиотекарша миссис Фроггет подбросила в огонь несколько книжек Барбары Картленд, когда жару стало меньше. Они вспыхнули призрачным розоватым свечением. Мне удалось спасти от пламени несколько Вудхаузов и Уильямов Браунов, но остальным ничем помочь не мог. Гленн не мог на это смотреть. – Неправильно это, папа, – сказал он. Под грубой своей внешностью он вполне чувствительный мальчик. 
Пандора явилась в семь часов и произнесла речь о том, что библиотеки нынче излишни, благодаря распространению интернета. Один старик в толпе крикнул: – Я не могу себе позволить заходить в сеть по 75 пенсов в неделю! 
Пытался было заговорить с Пандорой о своих подозрениях касательно Лео Блэра, но она заторопилась уехать, сообразив, что её фотографии на фоне пылающего костра из книг могут стать для неё пиар-катастрофой.

Я в то время был у нее с Гленном и Уильямом. Она не видела Теда 21 год из-за ссоры по поводу каких-то стенных часов. Она была непреклонна: она хочет возвратиться в свой собственный дом. Тед сказал: – Легкомысленная ты, мама. В возрасте 97 лет ты уже не можешь жить самостоятельно. Не хочешь в дом престарелых – поехали жить со мной и Юнис.
Когда Тед отошел позвонить Юнис, миссис Уормингтон вцепилась в мой рукав. Она сказала: – Не отпускайте меня жить с ним и с Юнис. Я там подохну через неделю. Эта Юнис сучка паршивая, хоть бы раз улыбнулась, думает, что харя у нее треснет. 
Когда Тед вернулся, он сказал, что Юнис всё ещё сердится насчет часов. Гленн объявил: – Ну и отлично, она едет домой с нами. 
Так бы и убил!

Упоминание Дюнкерка вызывает в её памяти эпизоды с её младшим братом Седриком и его маленьким судном «Бетти Грейбл», на котором он ходил через Ла-Манш во время эвакуации. – Когда он вернулся, был уже другой, – вспоминает она. – Увлекся вязанием, вступил в коммунистическую партию. – Очевидно, обоих этих занятий было достаточно, чтобы исторгнуть его из лона семьи Уормингтон. – Я тайком писала ему, – говорит она. – А на день рождения, бывало, пришлю ему образец для вязания.  
Уильям и Гленн прилипли к телевизору, когда показывали про Дюнкерк, в надежде увидеть там Седрика на «Бетти Грейбл». 

Очевидно, его организм стряхнул с себя большую часть прописанных ему мощных антибиотиков. Отец завел привычку хвастаться этим – типа, «нет на земле антибиотика, который подействовал бы на Джорджа Моула».  
Таня очень старалась, чтобы сделать из него нового представителя среднего класса. Но боюсь, ничего не вышло. После несчастного случая с садовой пагодой к нему вернулись привычки его родного класса: каждое утро Женская волонтерская служба доставляет ему в койку газету «Сан», и он неизменно выбирает в компьютерном меню самую тяжелую еду. Таня бросила читать ему возвышающую литературу, после того как он громко захохотал в конце «Чайки по имени Джонатан Ливингстон». 

Когда я прихожу домой, то застаю радующую сцену гармонии между поколениями. Миссис Уормингтон, моя мать, Гленн и Уильям сидят в кружок и передают один другому гребень для вычесывания гнид. Уильям опять занёс к нам в дом головных вшей. 

Заехал Иван Брейтуэйт, чтобы забрать мою мать. Недавно ему поставили диагноз – синдром избыточного выбора. Сломался он в проходе со стиральными порошками супермаркета «Сэйфвей». Камера наблюдения отметила, что он ведет себя странно – 20 минут ходит по проходу туда и сюда и записывает расчеты в блокнот. Затем он стал на колени у коробок с биологическими таблетками «Персил» и заплакал. Когда наконец явилась мать, чтобы забрать его, он сидел в кабинете директора, голодный и мучимый жаждой. Ему предлагали чаю или кофе, имбирные орехи, печенье, но он, конечно, не смог что-либо выбрать. 
Я не люблю этого человека, но сочувствую его мучениям. У меня самого в висках колотится, когда надо выбрать что-то из сотен предлагаемых шампуней.  

Куда: «Пенгвин Букс», Кензингтон 

Уважаемая Луиза Мор!
Поздравляю с престижной победой. Меня зовут Адриан Моул. Я работаю по уходу за детьми и стариками полный рабочий день, а по совместительству романист и драматург (пока неопубликованный и непоставленный). Сейчас я в процессе работы над романом в стиле «поток сознания» про свинью. Передо мной стоят некоторые задачи – очевидно, что я сам не свинья и не знаю, о чем свиньи думают весь день. Можно приехать и встретиться с вами?
Остаюсь, мадам, Вашим покорным слугой
С уважением
Адриан Моул 

Медленно, по мере того как образовывалась крошечная кучка серой металлической пыли, передо мной открывались черты Кэмерон Диас. 
Через плечо мне заглядывала миссис Уормингтон. – А кто она, когда дома? – спросила она. (В последний раз она ходила в кино на фильм с Роком Хадсоном. Надеюсь, она никогда не узнает, что Року требовалось собраться и напрячься, чтобы поцеловать Дорис Дэй – истина может её убить). Я продолжал читать инструкции: «Теперь соскрести четыре клеточки в ряд по одной, начиная с первой клеточки». Тут Гленн и Уильям запросили дать им соскрести по две клеточки каждому. Пока Уильям царапал, Гленн читал дальнейшие указания. «Если у вас откроется совпадающая картинка – перестаньте скрести, вы выиграли!» Увы, его усердная работа двухпенсовой монеткой вытащила на свет Тома Круза и Джорджа Клуни. Миссис Уормингтон уставилась на двух этих мега-покорителей сердец и объявила их «женоподобными юнцами», на вид неспособными «засадить даже в бильярдную лузу». 
Уильям объявил, что он «опустошен» своей неудачей. Не надо ему столько смотреть телевизор: это пагубно сказывается на его словаре. У него нет чувства соразмерности. Он вчера упал с трехколесного велосипеда. Когда я спросил его, не больно ли, он отвечал: - Папа, я норм, я просто хочу забыть это и жить дальше.
Напряжение возросло, когда Гленн взял монетку. Он глубоко вздохнул и принялся скрести. Постепенно вырисовывались черты Сэмюэла Л. Джексона. Миссис Уормингтон спутала его с Майклом Джексоном; кажется, у нее сложилось впечатление, что М. Джексон на самом деле женился на своей домашней шимпанзе Бабблз. Я пытался объяснить ей, что эта обезьяна на самом деле была шафером на последней свадьбе Элизабет Тэйлор, но видно было, что нравы современного мира за пределами ее понимания. 
Теперь атмосфера была такая напряженная, что я чувствовал вибрацию слова «осязаемый» в воздухе комнаты. Гленн прикрыл глаза в молчаливой молитве, затем принялся скрести четвертую клеточку. Невероятно, невообразимо, но из серых ошметков выглянуло улыбающееся лицо Кэмерон Диас. На наш общий крик восторга прибежали соседи Винс и Пегги Ладлоу. – Папа, я выиграл «Мерседес»! – кричал Гленн, и мы все обнялись – кроме миссис Уормингтон, у которой хрупкие кости. Я лихорадочно продолжал читать. 
«Выигравшие могут узнать, что именно они выиграли, прямо сейчас. Просто наберите 0906 1020 и слушайте. Держите наготове ручку, чтобы записать свой персональный номер требования, который вам потребуется, если вы потребуете приз».
Я перевернул листок…
Гленн вовсе не обязательно выиграл «мерседес-кабриолет», хотя в течение как минимум 10 восхитительно счастливых секунд он думал, что выиграл. Он потом говорил мне, что в это короткое время он фантазировал, как подъезжает к школе в серебристой машине с опущенным верхом, а автомобильное стерео играет гангста-рэп. Что он паркуется рядом с задрипанным фольксвагеном директора, и идет через игровую площадку, а ключи от машины бренчат на указательном пальце. Мне пришлось осадить его новостью, что он, возможно, выиграл другие, менее ценные призы, в том числе выходные в Каннах + 500 фунтов, посудомоечную машину, набор садовой мебели из лиственных пород дерева, или даже еще менее ценные призы – вроде футляра для ключей, бритвенных наборов, кухонных ножниц, пакетиков с семенами ассорти. 
Пегги прочитала дальше. Оказалось, что выяснение, что именно Гленн выиграл, обойдется мне в 1 фунт в минуту, а средняя продолжительность звонка – более трех с половиной минут. 
Вот видишь, дневник, какая предо мной дилемма? Мне отсчитать три с лишним фунта, только чтобы узнать, что Гленн выиграл пакетик семян ассорти – или восстать против эксплуатации и рискнуть потерять «мерседес-кабриолет»?

Брэндона арестовали перед матчем Англия – Румыния. Как сообщают, он тихо закусывал в уличном кафе и говорил о Толстом со своим другом «Бешеным Псом» Джексоном, когда грубый бельгийский полицейский в защитном снаряжении немилосердно врезал ему дубинкой. 
Бешеный Пёс Джексон улизнул, а Брэндона скрутили кабельной стяжкой и бросили в автозак, где он лежал лицом вниз всего в нескольких дюймах от лужи мочи. Когда автозак заполнился, он поехал к полицейскому участку. Брэндона втолкнули в обезьянник, где он и еще 40 человек стояли до рассвета. Брэндону не разрешили позвонить своей семье, Ладлоу (в любом случае это была бы тщетная попытка, так как БТ отключила у Ладлоу телефон за неуплату).
Пегги Ладлоу грозит подать в суд на бельгийского премьер-министра, как только узнает, кто он. Готовя еду для вечеринки, она сказала: - Адриан, наш Брэндон единственный из моих детей не хулиган. Наш Брэндон всегда был такой, знаешь, странный мальчик, читает книги для удовольствия и говорит о вещах, которые никому из нас не интересны. 
Она сказала мне, что Брэндон поехал на матч только с исследовательскими целями. Он пишет эссе про Дэйвида Бекхэма, озаглавленное «Бог или талантливый идиот?» Он надеется, что его опубликуют в «Лондонском книжном обозрении». 

4 часа вечера 
По шуму снаружи – клаксоны ревут, свистки верещат, доберманы лают – я понял, что Брэндон приехал домой. Нас всех позвали на вечер. Гленн и Уильям очень возбуждены, так как жадно смотрели бесчинства в Шарлеруа по телевизору.  
На самом деле они проявили больше интереса к дракам на улице, чем к футболу на поле. Миссис Уормингтон заговорила со мной, когда я гладил одно из её просторных летних платьев до полу. По её словам, некоторые категории молодых англичан всегда ведут себя как варвары, когда выезжают за границу группой. Она сказала: – Как по-твоему мы смогли захватить все эти чужие страны? Сделали это, и карту мира закрасили розовым, вовсе не женоподобные слабаки. 
Она захотела обязательно надеть шляпку на вечер у Ладлоу, возможно думая, что мы идём в Замок Ладлоу, а не в гостиную муниципального дома. У меня состоялся интересный разговор с Брэндоном, действительно умным и восприимчивым молодым человеком. Он напоминает меня самого, только помоложе, еще до того, как я попал в сеть одинокого отцовства и в бесконечную круговерть домашних дел (к которым теперь добавился и уход за девяностолетней). Мы обсуждали его мытарства за бутербродами с плавленым сыром. Брэндон сказал, что ту ночь в обезьяннике он смог перенести благодаря тому, что в числе задержанных оказался адвокат, у которого случайно был с собой журнал «Спектейтор» за прошлую неделю. Тот же самый адвокат всё пытался подговорить собратьев-хулиганов скандировать имя Бориса Джонсона, но подхватывали лишь немногие; наконец, он сдался и уснул, но перед этим успел поведать Брэндону весьма шокирующую сексуальную фантазию с участием Петронеллы Уайатт и Брюса Андерсона. 
После жаркой дискуссии с Винсом Ладлоу про привычку миссис Уормингтон стучать в нашу общую стену ортопедическим башмаком всякий раз, когда муж и жена Ладлоу предаются половому акту, я увёл свою семью домой. 

Я бы обошелся без такой жалящей критики, но приходится признать, что Брэндон в чем-то прав. Ожидая, пока стиральная машина закончит свой цикл, я переименовал Люцифера и нарёк его Петром. Просто удивительно, как изменился в результате настрой книги.  Теперь она читается как книжка для детей. Могу дать ей подзаголовок «Аллегория на темы скотного двора». Берегись, Гарри Поттер. Грядет Поросёнок Питер! 

Поросёнок Питер поднял свою свиную голову от корыта и посмотрел в безнадёжно серое небо Восточного Мидленда. Облако, напоминавшее ватный шарик фирмы «Бутс», плавно летело через вышеупомянутое небо подобно поезду «Евростар», трогающемуся от вокзала Ватерлоо.  
Питер вздохнул и побрёл по хлеву. Грязь и слякоть сочились между его копытцев. Ему приходится жить в отвратительных условиях, подумал он. Почему Фермер Хряк и его жена Памела наслаждаются комфортом и ходят по коврам и виниловой плитке, тогда как он и его собратья-свиньи обречены шлепать по своим собственным экскрементам?
Питер смотрел из хлева на патио, где Фермер Хряк и Памела угощали друзей шашлыком. 
До него донесся смрад от свиного жира, капающего на угольные брикеты «Ду-Ит-Олл»; глаза его заслезились.
Он слушал разговоры людей, поглощавших еду, которую Памела готовила с момента, когда по радио закончились «Арчеры». 
Питер смотрел на гостей, хлеставших шипучку, и мечтал ощутить эту жидкость в своем рту. Он взглянул в другой угол хлева, где его собратья-свиньи Антония и Майлз жарко спорили о природе существования. Питер вздохнул: ему наскучили философские дебаты. Так уж ему повезло – быть заключенным в одном хлеву с двумя интеллектуалами. Как он мечтал о легкой болтовне ни о чем! Он прянул ушами в сторону патио. Он напрягся, слушая беседу. – Да надоело мне всё это, – говорил седовласый мужчина по имени Кен, – в конце концов, Мо прошла. 
Представительная женщина по имени Барбара прошипела: – Не здесь, Кен, тут этот чувак Дерек из «Ашби Газетт», вон стоит у банки с огурцами. 
– Меня не заставят замолчать, – прогремел Кен. – Со стороны Тони не по-мужски жалить ее в спину. 
Питер наблюдал из хлева, как Дерек повернулся от банки с маринованными огурцами, вынул репортерский блокнот и бочком стал подбираться к Кену и Барбаре.  

Вот на этом месте Уильям начал ныть, что хочет сказку про Нодди. Однако, я прочитал еще несколько строчек из «Хлева!».

В другой группе людей вели светскую беседу, которой Питер так жаждал. От женщины в белых джинсах он услышал: – Мы поддерживаем общеобразовательную систему, но у наших детей ужасно индивидуальное восприятие, так что… – А мужчина в проволочных темных очках высказал мнение: – Цены на жилье должны вскоре снизиться. Мы наш дом купили за…
Питер был на седьмом небе от счастья. Этим же вечером попозже, когда шашлык давно закончился, Питер посмотрел вверх, на звёзды, и задумался о природе светской беседы. Чтобы скорее заснуть, он потренировался в этом искусстве. Он выбрал одну из любимых тем: «Разве это лето! Не помню, когда в последний раз было солнечно».

Через несколько минут Уильям заснул. 

Был день рождения Ушастика, и чтобы отпраздновать его, Нодди поехал на машине в Игрушечный Город. Приятели ходили из паба в паб, и пили пиво кружка за кружкой. У Ушастика сделалось очень красное лицо, а бубенчик на шапке Нодди звенел как сумасшедший. Когда они вышли из последней пивной, банда Кеглей обозвала Ушастика извращенцем и затеяла драку. Вызвали сержанта Плода, и он увидел, как Нодди бодает лбом самого большого Кегля. 
– Забираю тебя к ближайшему банкомату, – сказал сержант Плод. – Давай твой ПИН-код, Нодди. – Но увы, Нодди был слишком пьян и не помнил его, так что сержант Плод вместо того сильно треснул его по голове своей дубинкой. 
Спокойной ночи.

Он пролежал в больнице несколько месяцев, страдая от занесенной там же инфекции, и привык жить строго по распорядку. Когда слышит тележку с едой с дальнего конца отделения в 7 утра, в 12:00 и в 5 вечера, его рот наполняется слюной. Заявляет, что доволен здесь, что ему не о чем беспокоиться: не то что другие, которые платят по счетам, ходят по опасным улицам, стоят в дорожных пробках и бегают по супермаркетам «Сэйнсбери».
Шерон Ботт, мать моего сына Гленна, работает в этой больнице уборщицей. Она говорит, что в рамках борьбы с инфекциями у неё забрали швабру для лабораторных исследований. Когда швабру ей вернули, то «у неё был такой вид, как будто пропустили через мельницу». 

Наш дом пронизан духом творчества. Например, страсть Уильяма – устраивать миниатюрные садики в старых обувных коробках. Возможно, когда подрастёт, станет ландшафтным садовником вроде Кэйпабилити Брауна или Чарли Диммока. 
Моё любимое стихотворение озаглавлено «Жаль».

«Жаль»
Жаль, что прекрасное всё умирает!
Цветок – или муха, что робко летает. 

Надо будет поправить неточность Гленна в этом стихотворении. Мухи не прекрасны. У них мерзкие индивидуальные привычки. Другое любимое стихотворение называется «Пэтси».

«Пэтси»
Люблю, когда твой раскрывается рот
Чтоб выпить из чашки обычный компот. 
Лиам не друг, тебя ждёт с ним беда,
Хочу быть твоим, буду верен всегда.
Мега-богатства не обещаю,
Но молод, здоров, без тебя скучаю.
Брось этот Лондон, пустой и суетный,
Но знай: я не совершенно летний.
Нельзя мне интим, не в этом мой форс,
Невинен я как Инспектор Морс. 

Когда Гленн вернулся из школы, я заговорил было с ним об этом стихотворении. Он повесил голову, ярко покраснел. – Никому не говори, папа, – сказал он. 

Они все озабочены тем, что моя жизнь уходит впустую. Я указал, что полный рабочий день ухаживаю за двумя мальчиками и 95-летней женщиной. Мать сказала: – Какой был смысл читать все эти книги, если полученные знания помогают только стирать, гладить и готовить? Ты с тем же успехом мог бы родиться и женщиной. 
Тётя Сьюзен потушила сигару, провела пальцами по своему полубоксу и сказала: – Адриан, могу предложить тебе место в тюремной библиотеке.
Чтобы они все заткнулись, я обещал подумать, но перспектива общения даже с грамотными заключенными приводит меня в ужас.  
Таня сказала, что по ее мнению у меня нездоровая зацикленность на стариках. – Почему тебя не устраивает волонтерство в доме престарелых? Зачем им обязательно жить у тебя дома? – Я не мог ничего ей ответить. Когда они ушли, миссис Уормингтон спросила: – Что это за стерва была, вся на понтах и в кимоно? 

В ней развилась мнительность с тех пор, как Иван Брейтуэйт, со своей манией стерилизовать разделочные доски и обрызгивать «Деттолом» новые подстилки для собаки переехал в наш дом.
Я пытался умерить её страхи, но она была близка к истерии и умоляла меня простить её. – За что? – поинтересовался я, гадая, за какой из родительских грехов я должен её простить. 
– За дешевые говяжьи котлеты, которые я подавала три раза в неделю, – отвечала она. – Я не знала, Эйди, что их делают из старого спинного мозга и опилок. 
Я заверил её, что говяжьи котлеты моего детства были настолько отвратительны, что я тайком скармливал их собаке. Она усаживалась под столом всякий раз, когда видела, что мать тащит из морозильника коробку с этой гадостью. Лично я жду продовольственной паники вокруг трески в масляном соусе для варки в пакете. Я за свою жизнь съел, наверно, целый косяк этой рыбы. Затем есть еще обеды на скорую руку из замороженной говядины, которые мы обычно ели по воскресеньям. От оловянной фольги тоже было мало хорошего. – Отныне для меня это на сто процентов органическая пища, - заявила мать. 
– Но ведь ты не знаешь, как готовить настоящую еду, – напомнил я. Она возразила: – Мне помогут Делия, Найджел и Джейми, – как будто на её плохо оснащенной кухне так и толкутся локтями знаменитые шеф-повара.   

Они предлагали взять с собой и Уильяма, но я ответил «нет». Он впечатлительный парнишка и легко усваивает неуместные выражения семьи Ладлоу. Вчера он играл у них дома; когда вернулся, я велел ему ложиться спать, на что он показал мне левую ладонь и с луизианским акцентом произнес: – Скажи это руке, лицо не слушает. Оставь сообщение после гудка. – Пегги Ладлоу сказала, что, когда Уильям играл на коврике с комплектом торцевых ключей Винса Ладлоу, по телевизору показывали «Шоу Джерри Спрингера».  

Напротив, мистер Блэр в сравнении с ним кажется бесцветным. Он изменился с тех пор, когда Лео добился права спать на брачном ложе, а Юэн стал прикладываться к бутылке. По существу, Тони претерпел феминизацию: его волосы стали пушистыми, голос смягчился, выражение лица девичье, движения рук грациозны, как у гейши. Может, он принимает курс гормонов, который однажды преобразит его в Тоню, первую женщину – премьер-министра от лейбористской партии? Страну следует предупредить. Нам потребуется время, чтобы приспособиться к такой перемене.  
У Уильяма Хейга, напротив, в последнее время тестостерона хоть отбавляй. Если не будет следить за уровнем гормонов, скоро организует парламентскую фракцию «Адских ангелов». Довольна ли Фион этим новым напористым мужчиной муссолиниевского типа в своей постели, или уже спит в гостевой комнате, как жена принца Эдварда? 

Я уточняю детали, так как Юнис, невестка миссис Уормингтон, только что вышла от нас (она пришла собрать принадлежности покойной). Она обвинила меня в том, что я отправил «страждущую женщину умирать на восточное побережье». 
Только после того, как она уехала в своей машине марки «Рилайант Робин», я осознал, что она фактически обвинила меня в убийстве. Я немедленно позвонил матери, признанному эксперту в судебных спорах (она донимает своими обращениями суд мелких тяжб). Она посоветовала мне обратиться за консультацией к её юристу Чарли Давкоуту.
За 50 фунтов плюс НДС я услышал от Давкоута, что разрешать девяностолетней кататься на осле при сильном восточном ветре, возможно, и было легкомысленно, но не составляет факта убийства.  
Когда я снимал бельё с постели миссис Уормингтон, я нашёл у неё под матрасом связку писем. Я был рад, что чудовищной Юнис они не достались.

21 октября 1917 года
Уважаемый сержант Палмер!
Надеюсь, вы уже стали на новые квартиры в Ипре, и погода у вас хорошая. Мы слышим из газет самые чудесные сообщения о командных качествах генерала Хейга. Я рада, что вы в таких надежных руках. Благодарю за просьбу называть Вас «Седрик». Однако мне кажется, что еще слишком рано для подобных интимностей. Мы ведь знакомы всего лишь один год.
С наилучшими пожеланиями
Мисс Бродвей

Полагаю, это была девичья фамилия миссис Уормингтон. Общение между людьми в те годы происходило с такой деликатностью! Неудивительно, что миссис Уормингтон была шокирована грязненьким телешоу Дениз Ван Оутен. Даже мне, поклоннику женской груди, уже надоедают молочные железы по телику поздно вечером. 

Я немного распространился, про то, как миссис Уормингтон взбегает по холмам, срывает дикорастущие цветы под греющими лучами солнца и т.д. Возможно, я далеко зашел с этой пасторалью, потому что услышал, как Уильям, наблюдая за Гленном, который чистил свои роликовые коньки, сказал: – Гленн, миссис Уормингтон не умерла. Она уехала в страну Телепузиков.

Я до сих пор переживаю оскорбительную тираду дорожного полицейского из-за того, что я ехал на 32 милях в час по Фоксглав Авеню, в 30-мильной зоне. Когда я с юмором ответил: – Я не совсем Джереми Кларксон, – полицейский ухмыльнулся: – Да, он повыше ростом, погуще волосы, и по всей вероятности побогаче и поизвестнее вас, сэр.
Я хотел сообщить о нём в Бюро жалоб на полицию, но не был уверен, считается ли сарказм нападением – хотя мне всё еще неприятно. 

Я напомнил ей его недавнее заявление, что он не любит носить костюмы. 
- Не неси чепуху, - отрезала она. – Выматывайся отсюда и уступи место избирателю с реальной проблемой. 
Я указал ей, что кроме меня, на встречу никто не пришел. – Апатичные подонки! - накинулась она на электорат. – Я могла бы не выезжать из Лондона и забрать из «Прада» мою сумку для боулинга. 
Не знал, что она увлекается таким пожилым и таким скучным спортом. 

Не догадывался, что у нее такие католические вкусы. Когда она проживала у меня, беседы у нас в основном велись про бисквиты, хотя до конца жизни она много и настойчиво обсуждала состояние зубов Королевы-матери. 
Уильям просил пустить его на похороны; я разрешил, но предупредил, что в церкви нельзя разговаривать. Голос у мальчика – как у городского глашатая. Подвел он меня только однажды – когда между гимном и молитвой спросил: – Папа, почему от стариков пахнет? Церковь была переполнена пожилыми людьми, которые не оценили шарм и юмор в невинном вопросе мальчика. Старичина, сидевший на одной с нами скамье, крикнул глухому соседу: – Выдрать его надо как следует! 
Я предупреждал Уильяма о том, что ему предстоит увидеть: что будет ящик под названием «гроб», и что в нём будет мертвая миссис Уормингтон. Казалось, что он это усвоил, но когда гроб начали опускать в могилу, он закричал: – Лучше вылезайте уже, миссис Уормингтон! – Позже, дома, он говорил, что думал, что мертвецы возвращаются к жизни, как Кенни в «Южном парке».   
На панихиде я прочитал написанное мной стихотворение. Вроде бы сошло неплохо – хотя мать потом на поминках говорила, что с моей стороны это чистейшее самолюбование, и мне совершенно не надо было вырывать листок со стихами из моего блокнота. 

Реквием по миссис Уормингтон
Я не назвал бы её «старушонкой» – 
Ростом была она целых шесть футов. 
Не улыбалась ни сладко, ни тонко,
И не играла ни в крикет, ни в футбик. 
Шифонов она не носила, 
А также перчаток белых.
В двух войнах надрывно трудилась,
Но её не назвали смелой.
Сама себе варила обед,
Сама стирала скатерть и шторы,
Работала на фабрике, где святые и воры 
Перерасход если и был, то скромный, 
Но никто не хвалил её за экономность.
Прощайте, миссис Уормингтон, фанат лейборизма,
Пусть вас отогреют в загробной жизни.

Несколько человек спрашивали меня, что значит «отогреют»; они не знали, что миссис Уормингтон умерла от переохлаждения, погуляв по Мейблторпу. 

Прошел всего один день, а Уильям уже объявил, что ему «скучно». Я сказал ему, что когда был школьником, развлечением мне служили продолжительные виды досуга. Но по правде говоря, могу лишь вспомнить, что продолжительно смотрел в окно и ждал, когда снова начнутся занятия. 

Никто меня не предупредил, что в Турбинном зале громадный металлический паук. Уильям боится пауков, и когда увидел его, застыл от страха, а затем издал пронзительный вскрик. Один американский турист спросил меня, не является ли Уильям «звуковым сопровождением скульптуры Луизы Буржуа». Я ответил, что нет, что он просто маленький мальчик, который боится пауков. 

Он нёс всякий вздор про сахарную вату, катание на ослах и «великолепную вульгарность зала игровых автоматов». У меня не было выбора, и я согласился. Не могу позволить себе мой любимый отдых – посещение литературных святынь по всему миру. В сущности, пока что я только одну и посетил: дом Джулиана Барнса в Лестере. Хотя он уехал оттуда в шестинедельном возрасте. 

Роузи отказалась ехать: она сказала, что ей надо присутствовать на дипломной церемонии её друга Бешеного Пса Джексона. Он теперь магистр искусств, и его диссертация «Социализм, некрофилия и другие табу» вызвала интерес газеты «Спектейтор». 

Мы с Уильямом и Гленном оказались в продуваемом насквозь чердачном помещении. Теснота такая, что повернуться негде. Вид из мансардного окна украшают траурного вида чайки с кусочками чипсов в клювах. Владельцы, Барри и Ивонна Уиндермир – бывшие артисты варьете. Сойду с ума, если Барри расскажет мне еще один «анекдот». Иван и моя мать считают, что эта парочка заплесневелых развалин – «чудесные ребята». Я лично, когда слышу разглагольствования этих чудесных ребят, готов убежать – в море, пока холодные волны не сомкнутся над моей головой. 

Иван и мать попробовали соорудить ветролом, и Уильям, одетый в куртку «аляска», укрылся за ним и пытался построить замок из песка, но пальцы у него посинели, и пришлось увести его в кафе, чтобы отогреть. Вокруг было полно дрожащих от холода семей, закусывавших чем-то ужасным. Иван всё говорил матери: – Вот подлинные впечатления в духе рабочего класса, правда, Полин? – Его глаза блестели от восторга. Его возбуждает вульгарность. Поэтому-то он полюбил мою мать и женился на ней. 
Мать сильно затянулась ментоловыми «Сент-Мориц», где фильтр с золотым ободком, и сказала: – Иван, я больше не принадлежу к рабочему классу. Я теперь читаю «Гардиан» и покупаю кофе в зернах – может, ты не заметил?

Барри однажды видел её за кулисами «Палладиума». – Что она вам сказала? – спросил я. – Она спросила меня, сколько я уже жду, – отвечал он; его слюнявые губы дрожали от чувств. – А вы что ответили? – Недолго, мадам, – сказал он и чуть не упал в обморок. 
К сожалению, Гленн за обедом опрокинул одну из свечей, так что фотография Королевы-матери загорелась. Я выплеснул на неё чашку чая, но ущерб был значительный. Нас попросили выйти. Возможно, это доказательство того, что Бог есть.

Это был мужчина, которым я сам хотел бы быть. Он смог преодолеть превратность судьбы (гибель молодой жены в автокатастрофе). Он командовал другими мужчинами (офицер в Территориальной армии). Он был также исцелителем (как Иисус) и в довершение всего мастером рейки. 
Я последовал бы за ним в джунгли без особых сомнений. Я был так уверен, что «Негодный Ник» выиграет 70 тысяч фунтов, что снял 50 фунтов со своего долгосрочного депозитного счета (тем самым теряя проценты) и заключил личное пари с отцом. И отец сиял, когда сообщил мне по телефону с больничной койки, где он всё еще мается с несколькими инфекциями (порожденными и взращенными Национальной службой здравоохранения), что моего героя вот-вот выселят из «Дома».  
Дневник мой! Я сначала не поверил отцу. Однажды он сообщил мне, что я выиграл 7 миллионов фунтов в лотерею. Это мне дорого обошлось. Чтобы отметить свой «выигрыш», я позвонил в службу доставки «Цветок лотоса» и заказал банкет со специальным меню на шесть человек. Обнаружив жестокую шутку отца, я пытался отменить заказ, но всё закончилось сердитой конфронтацией на пороге дома с мистером Вонгом, который не соглашался вновь сесть на свой мопед без 96 фунтов, которые я ему якобы был должен. 
Однако, когда мать позвонила мне на мобильный и сказала, что они с Иваном смотрят по интернету, я понял, что это правда. Мне было вполне отчетливо слышно из трубки, как Крэйг шепелявит. Соседи Ладлоу пришли сообщить эту потрясающую новость мирового значения, а Винс сказал: – По-моему, это триумф для рабочего класса нах. Пегги Ладлоу сообщила, что всегда думала, что Ник – это замаскированный Тим Хенмен, сбежавший в Дом Большого брата, чтобы не играть в теннис. 
Прошлой ночью я не мог заснуть. Неужели все мои герои – на глиняных ногах? Я только недавно оправился от падения мистера Эйткена. Дай Бог, чтобы лорд Хэттерсли после снятия маски не оказался тайным автором романчиков издательства «Миллз энд Бун», или чтобы Уилл Селф не был разоблачен как член комитета клуба «Караван» Великобритании. 

– Ты участвовал в историческом событии, – сказал я.
– Это вроде Второй мировой войны? – спросил он недоверчиво. 
– Нет, скорее вроде того дня, когда Бекхэм остриг волосы.
– Папа, ты путаешь популярную историю с настоящей, – заметил Гленн. Вразумленный, я ушел в свою спальню, чтобы приступить к третьей главе «Хлева!» (Свиная лихорадка выкосила всё свиное население Британии, кроме моего героя Питера. Могу переименовать «Хлев!» и озаглавить его «Последний из поросят»). 

Утром позвонил отец и настаивал, чтобы я отдал пари! Лично я считаю, что это большая ошибка – разрешать пациентам клиник пользоваться прикроватными телефонами. Они не дают покоя своим многострадальным родственникам, беспрестанно и брюзгливо требуя лимонад «Люкозейд» и коробки с салфетками. 

Он видел, как Фермер Браун вышел из сарая с химикатами и поприветствовал репортажную группу «Скай Ньюс». – Где последняя свинья в Британии? – крикнул какой-то корреспондент. Питер катался в грязи. Он хотел хорошо выглядеть перед камерой: он собирался стать знаменитостью. 

Говорят, что он годами занимался финансовыми махинациями с автоприцепами. Так что я могу попрощаться со своим 500-фунтовым вкладом и с мечтой о собственном автофургоне «Уиллерби Уэстморленд», который бы я поставил на мамином участке. Правда, мать враждебно отнеслась к моему плану, говоря: «Не хочу, чтобы трейлерная голытьба обитала у моего порога», но я со временем мог бы её уговорить.  
Надо съезжать из Гейтскелла, пока Уильям не уступил нажиму сверстников и не начал носить в школу лазерное перо. Соседи Ладлоу переживают период семейного разлада. Ни дня, ни ночи без шумных споров и звуков человечьей головы, стукаемой об общую стену. Мне жаль бедного Винса. Пегги, если её разозлить, страшная женщина. 

Винс пришел сегодня утром, умоляя об убежище. Он сказал мне, что жена застукала его на прошлой неделе в койке с Мэнди Троттер, лучшей подругой их дочери. 
– Она на меня бля набросилась и молнию расстегнула, я и опомниться не успел, – ныл он. – Что мне делать-то было?
Гленн указал мне на Мэнди Троттер, когда мы зашли в кооперативный магазин. Она раскладывала продукты на нижних полках. Росту в ней не будет и полутора метров, и хотя она явно совершеннолетняя, выглядит как истощённый ребёнок. Чтобы оттолкнуть ее от своей ширинки, Винсу не пришлось бы сильно напрягаться. 

Её великолепная грудь вздымалась, она закидывала свои прелестные длинные ноги в сетчатых колготках одна на другую и обратно, сидя за моим кухонным столом и роняя пепел на мою виниловую плитку. Я безмолвно желал её. 
Время мне завести сексуальную партнершу: не психопатка, бездетная, некурящая, красивая женщина, которой нравятся литература и работа по дому – вот идеал. Неужели мне не разрешено немного счастья?

Однако, он сейчас проборматывает слова и говорит с такой скоростью, что его невозможно понять. Это нарушение моих прав человека и британского избирателя. Понимает ли его жена в последнее время хоть одно слово у него, или давно уже перестала слушать своего мужа-эльфа с крошечной бородёнкой? 

Он тронулся разумом, когда его ноутбук, принтер, факс, три телефона, телевизор, радио и пейджер оказались одновременно включены, сообщая каждый свою информацию. 
Когда мать зашла в его кабинет и сказала: – Иван, хочешь кое-что узнать? – он подпрыгнул и стал всё крушить вокруг. 
Это должно послужить предупреждением Робину Куку. 

Честно говоря, это большое облегчение, так как посещения строго запрещены. За ним можно наблюдать через стеклянную панель, но в чем смысл поездки по семь миль туда и обратно ради того чтобы посмотреть на немолодого мужчину, решающего кроссворд в газете «Сан»?
Ивану Брейтуэйту тоже запрещено принимать посетителей. Им занимается медбрат-психиатр по имени Стив Харпер, который сказал: «Ивана надо оторвать от семейной динамики». Семейная динамика, то есть моя мать, разъярена и проводит почти весь день, сидя у закрытого отделения и рассказывая всем, кому охота слушать, что «нервное потрясение Ивана вызвано перегрузкой от информационной технологии». Она сказала мне, что всего за полчаса до своего срыва он просмотрел 300 электронных сообщений. Я теперь убежден, что в большей части общественных зол повинна технология. 
Я, бывало, посмеивался над утверждением моей бабушки Эдны Моул, что микроволны причиняют вред мозгу, но с тех пор, как возрастают потребляемые мной ватты электроэнергии, я заметил снижение мозговой энергии. Я больше часа вспоминал, кто написал «Спящие не чувствуют зубной боли» – Шекспир или сэр Уолтер Рэли. В четыре часа утра я сказал эту фразу Гленну, у которого абсцесс. Он, однако, не заснул и мне не давал спать, стоная от боли. Как всегда, нам не везет – во всем доме не оказалось ни единой обезболивающей таблетки. 

Пытался сегодня заправиться бензином, но очереди были слишком длинные, а на заправочной площадке произошла драка. Почему?

Мы вместе учились в школе, и наши отношения стали более дружескими за все те годы, что я заправлялся топливом, и все-таки он отказался выручить меня. Как я отвезу Уильяма в школу? Удобного общественного транспорта нет, а до школы почти целая миля. 

Я напомнил, что на дворе 2000-й год, и педофилы подкарауливают и на проспектах, и в тупиках. Она презрительно молвила: «Ты, видно, забыл владельца кондитерской лавки, который притворился, что у него упали брюки, когда мы невинно спросили леденцов». Я спросил её, отчего она в таком плохом настроении. Она ответила: «Напротив, я в отличном настроении. Я рада, что не упомянута в книжке Эндрю Ронсли «Слуги народа». Я была уверена, что он втиснет туда ту историю про меня, Мо и Гордона Брауна в служебном лифте гостиницы в Борнмуте».  

Позвонил матери, и она поделилась статистикой, найденной в интернете. Пораженный, я узнал, что мы с сыновьями последние два года живем в нищете, свойственной Третьему миру.  
Гленну легче: он собирался писать работу про Бангладеш, но теперь, как он говорит, «всё, что нужно – походить по району, поговорить с людьми».

Я напомнил ему, что я стал на его сторону на игровой площадке в школе им. Армстронга, когда Барри Кент, съевший слишком много хрустящего картофеля «Уокер», стал задираться. – Не помню, Моули, чтобы ты заступался за меня, – сказал Мохаммед, подводя к насосу какую-то акушерку.  
Я указал, что посоветовал Барри сходить на курс «осознания своего хулиганства» в молодежном клубе «Долой с улицы». – Это не помешало ему сломать мне пальцы, - сказал он печально. 
К площадке подкатила мать и встала в очередь для приоритетных клиентов. – На каких же основаниях ты приоритетный клиент? – спросил я. – Может, поступила в какую-нибудь аварийную службу за время, пока мы не виделись?
– Вообще-то да, в каком-то смысле, – отвечала она. – Я обещала отдать некоторые из ненужных мне ваз в «Лэнг Уорд» – в ту психиатрическую клинику, где Иван. Им некуда ставить цветы, которые посетители приносят. 
Я спросил себя, как она будет убеждать Мохаммеда в законности своих прав на бензин – и был в ярости, когда ей разрешили подъехать без очереди, а Мохаммед сам ее обслужил!
Еще раз попытался добыть сколько-то бензину для себя. Вспомнил, как предложил ему главную роль в рождественской постановке «Иисус Христос Всемогущий!» – Ага, ага, и до сих пор, через пятнадцать лет, мне это припоминают солидные люди нашего района, – отвечал он. – Я же говорил, что беда мне будет, если я сыграю Иисуса как героинового наркомана.
– Но Мохаммед, ты ведь сам захотел, – указал я. 
– Нет, нет. У тебя был трудный период, родители твои разводились, так что я пошел, чтобы тебя выручить. 
Толкая машину обратно домой, я думал, как это человек может быть таким злопамятным. Настолько злопамятным, что это даже влияет на отпуск бензина. 

Я справился в сети об этом имении, и с тревогой узнал, что там в 1777 году произошло мрачное двойное убийство, когда сэр Фредерик Браунлоу застал свою жену Фелисити в постели с молодым конюхом Фергюсом Беллингтоном. 
Говоря «в постели», я понимаю это выражение в широком смысле – любовники на самом деле предавались половому акту за часами над сводчатым входом. Когда пробило полночь, сэр Фредерик, мучимый ревностью, изрубил их саблей в мелкие куски. («Ея многажды дотачивали, ибо вельми притуплялася на костях их»). Затем эти куски скормили свиньям. Я предупредил Пандору, что на доме том лежит проклятье, и что всякий с инициалами Ф. Б. плохо заканчивал, стоило ему хоть ногой ступить во двор. 
– Ради Бога, о чем ты бормочешь? – возразила она. – Мои инициалы П.Л.Э.Б. – Затем она произнесла тираду о том, что идиоты забивают интернет неинтересными и ненужными сведениями. 

Почему Англиканская церковь разрешает исполнять от своего имени такую ужасную музыку? И почему церковнослужители говорят такими неестественными голосами, словно инопланетяне?
По Радио 4 следовало бы передавать мелодии из «Истории Дугласа Бейдера». Это многим бы доставило удовольствие.

Но ничто не сравнится с лихорадкой прошлой недели, когда временами я взаправду думал, что цивилизации настал конец, и мы вновь будем перемещаться в двуколках, запряженных пони.   

В пятницу меня вызывали в Центр занятости для объяснений, почему я в недавно заполненной форме указывал, что не готов работать и хотел бы по-прежнему получать льготы. Сегодня весь день провел, готовясь по этому вопросу. Накатал целый манифест! Главный его посыл в том, что общество должно поддерживать своих художников. А заключительная фраза такова: «Насколько трагична будет потеря для нашей нации, если мой великий труд останется ненаписанным из-за банальной необходимости пойти помощником на склад и т.п.!»

Пока я втискивался в машину, успел прокричать эту новость соседям по улице. Вскоре за мной образовался кортеж на 30 машин. Когда мы добрались до заправки Мохаммеда, нас было уже больше сотни, и нас сопровождала полиция. У Мохаммеда челюсть отвисла, когда он увидел, что я во главе этого кортежа заезжаю к нему на площадку. Он как раз собирался с женой на паническую закупку в Исландию – она слышала, что грозит дефицит памперсов для малышей. Мне теперь немного стыдно, что я поддался истерии, но машина мне нужна. Я слишком чувствителен, чтобы всё время ходить пешком. Люди без машин непредсказуемы, говорят громким голосом, у них переменчивое настроение. Мне спокойнее в машине с кассетами АББА и Радио 4. 

Она выглядела опрятно, в синем костюме и белой рубашке. По-моему, этот комплект больше выиграл бы при туфлях на высоком каблуке, но Джейн, несомненно, чувствовала себя комфортнее в мокасинах под «Гуччи». 
Я прозорливо взял с собой номер «Гардиан», чтобы Джейн увидела, какой я интеллигентный и начитанный. Впрочем, увидев в ее сумке «Дейли мейл», я усомнился, что поступил правильно. Она сказала, что прочитала мой манифест с большим интересом. Однако, она (и ведомство) считают, что писательство – «всего лишь хобби», и что «правительство не готово субсидировать мой досуг». 
Она дала мне два телефонных номера и предложила позвонить по ним. Один принадлежал «Чайной Эдди». Трубку снял сам Эдди. У него была для меня должность помощника по кафе, которое представляло из себя прицеп, поставленный на придорожной площадке возле цементного завода. Я спросил, в чем будут мои обязанности. Эдди прорычал: – Всё будешь делать, бургеры жарить, газовый баллон менять, и вот всё такое, за три шестьдесят в час. – Под зорким взглядом Джейн Докси я набрал второй номер. Трубку сняла тихая пенсионерка по имени миссис Бенбери-Прайс. Она сказала, что ей нужен кто-нибудь, чтобы гулял с её шестью собаками дважды в день. 

Приступаю к работе у Эдди в понедельник. Просто я знаю, что при моей мягкотелости я в конце концов буду помогать миссис Бенбери-Прайс застегивать крючки на корсете и подстригать ей ногти на ногах. 

Я на ногах с пяти утра (хотя, если совсем честно и с риском быть прозванным «педантом», ехал сюда в машине я всё-таки сидя).
Эдди и его третья жена Сандра были уже на месте, и бак с водой уже нагревался, как и фритюрницы и гриль. Похоже, у Эдди и Сандры жир течет по кровеносным сосудам. Кажется, что жиром забиты их волосы, кожа и поры. Выдавая мне просторный передник, Эдди сказал: - Эту вонь от жира, малый, никогда не смоешь. Вот поэтому трудно найти себе бабу не из нашего ремесла. 
По-видимому, все жёны Эдди занимались жаркой… Я заверил его, что в данный момент не особенно ищу себе бабу, и сообщил, что собираюсь на курсы «Как жить без партнёра» в лестерском образовательном центре для взрослых. Он посмотрел на меня жалостно и тихо спросил, «может, у меня под одёжкой что-нибудь не так?»
Я заверил Эдди, что у меня всё как у других мужиков, но что недавно испытал несколько разочарований и мне нужно время прийти в себя. Эдди поднял лопатку от шкворчащих ломтиков бекона и сказал: – У меня страшно голова болит, если хоть раз в день палку не кину, правда, Сандра?
Сандра заправила прядь жирных волос за ухо и ответила: – Жрал в день по коробке нурофена, когда я ездила в хирургию, вены лечила. – Эдди помотал головой и устремил взор в недалекое пространство, где парковались грузовики, очевидно вновь переживая ужасы сексуального одиночества.  
Позвонил матери спросить, как сегодня утром протекал присмотр за детьми. Она ответила: – Плохо. Я не могу каждый день вставать и ехать к тебе в пять утра. Засыпаю за рулём. 
Я указал, что дневные ясли открываются только в семь, и упрашивал её продолжать. Она злобно сказала: – Виноваты в этом Тони Блэр и Джек Стро. Почему бабки вынуждены ездить присматривать за детьми, а? Я уже свой срок отслужила с тобой и сёстрами твоими. 
Получается, что воспитание меня и сестёр было безрадостным занятием! Спросил, как поживает Иван в психиатрической клинике. – У него развилось отвращение ко всему, что связано с технологиями. Медбрат зажег электронным «Ронсоном» деньрожденный торт одного пациента, и Ивану пришлось принять успокоительное. 
Задумался, сможет ли Иван «Технолог» Брейтуэйт когда-нибудь вновь приспособиться к современному миру. 

Хочется думать, что Д.Г. гордился бы тем, как я подал сэндвич «яичница с беконом» нашему первому клиенту по имени Лес. Это водитель грузовика, перевозившего минеральную воду из Лискарда в Данди. Хотя я сам это говорю, но сэндвич Леса был произведением искусства. Бекон был сочный, яйцо поджарено аккуратно, чтобы желток не растекался, а хлеб белый и мягкий, как только что отложенная личинка мухи. Я почувствовал тихую радость, когда Лес назвал его «чемпионом». 

На стенке прицепа, рядом с отклеивающимся плакатом Саманты Фокс, объявление: «Пожалуйста, не спрашивайте чек во избежание отказа». 
Мелочь он хранит в старой жестянке из-под бисквитов «Кэдбери». Перемешанные монеты оскорбляют моё чувство порядка, но сойдёт и так. Купюры хранятся в кармане фартука Эдди. Подозреваю, что Эдди платит небольшой налог или НДС, хотя и громогласно рассуждает на тему жуликов из социального обеспечения. – Их бы отвезти на остров где-нибудь в Северном море, пусть добывают себе еду, – сказал он сегодня утром. И сочувственно добавил: – Хотя я дал бы им пакетик семян и лопату. 
Его жестянка из-под бисквитов – пролетарский аналог налогового убежища на Каймановых островах. Не хватает только финансовых советников и консультантов. «Бухгалтерию» Эдди ведет его жена, смотря при этом сериал «Жители Ист-Энда» (полностью). Кажется, это такой еженедельный ритуал. 

Другая грань глобализации – шофера-дальнобойщики. Иные в пути по три дня, доставляют румынские холодильники в Болтон (Англия). Другие ездят с кормом для хомячков из Бери-Сент-Эдмондс в Гамбург, а обратно везут груз гамбургской морковки, на склад в Стоумаркете (Саффолк). Это безумие. 
Обслуживая каждого водилу, я теперь осведомляюсь о его пункте назначения и характере груза. И вот таким образом я пришел к выводу, что капитализм не годится для мировой экономики – он неэффективен и эксплуатирует рабочих вроде меня. 
Я привел Эдди этот довод, когда отчищал гриль лопаткой. Он кардинально не согласился с моим анализом и сказал: – Если будешь дальше орать за революцию, Моули, будешь торчать без работы, пока твои мудацкие ортопедические ботинки не перестанут топтать землю нах.

Эдди сказал: – Мы с женой всю ночь скребли себе бошки грёбаные, как будто это билеты мгновенной лотереи. Ты это, Моул, свою-то голову посмотри. 
Гленн и Уильям усадили меня за мой стол и направили настольную лампу мне на голову. В волосах оказалось столько гнид, что Гленн сказал: – Папа, ты можешь ими заполнить стадион Уэмбли. – Он завтра едет с группой от школы на матч Англия-Германия. Они выполняют работу об исторических памятниках Англии, и он надеется привезти несколько травинок с поля, чтобы вклеить их в папку с работой. Хотя, как сказал директор школы в электронном сообщении на мое имя, «Я сам утром посмотрю голову Гленна, и если обнаружу наличие головных вшей или их потомства, в форме невылупившихся яичек, он НЕ будет допущен на следующий в Уэмбли автобус». 

Почти всю ночь я не спал, а вычесывал Гленну волосы гребешком с тонкими зубьями. Наконец, в три тридцать ночи, я не выдержал и обрил ему голову. На это ушло пять бритвенных лезвий. Вид у него стал решительно бандитский, но его по крайней мере допустили в автобус. 

– Почему ты меня спрашиваешь? – сказал я.
– Ты – голос средней Англии, – отрезала она. – Ты совершенный барометр общественного мнения. 
Я рассердился на намёк, что я скучный провинциал, но в то же время был польщен, что спрашивают моё мнение. Я посоветовал ей не распространяться о курении наркотика, и предупредил, что признание почте неизбежно поставит под угрозу её конечную цель – стать следующим (через одного) премьер-министром. Она сказала: – Ты прав, Эйди, мне надо держать «Дейли мейл» на своей стороне, – и положила трубку. 

Она в ярости на меня, и говорит, что не видала такого унижения со дня, когда в ЗАГСе, когда она выходила за Ивана Брейтуэйта, у неё из лифчика «Госсар» выскочила проволока. Даже у моего отца, который всё еще в изоляторе многопрофильной больницы, есть гниды. Что происходит? 
Я сказал Гленну, что подозреваю преступную акцию: – Ясно, что иностранная держава, например Иран, занесла в нашу страну особо заразную форму гнид, в попытке деморализовать население и расшатать фунт стерлингов.
Гленн жалостно покачал головой и сказал: – Иди ляг, папа, и положи мокрое полотенце на голову. 

На заданный Паксманом прямой вопрос «Вы курили наркотик или нет?» Брейтуэйт с улыбкой ответила: - А ты, Джереми?
Паксман возразил: - Здесь не я отвечаю на вопросы, г-жа министр, а вы. – Брейтуэйт сказала: - Ну хорошо, да, курила, все мы курили. Более того, мне это очень нравилось. Именно это помогало мне справляться с работой. 
Предвижу ужасное для моей возлюбленной. Её положение королевского министра явно под угрозой. 

Что если гниды перевозятся по всей Европе? И скоро ли это перекинется на весь остальной мир? В семь утра Гленн позвонил моей матери, и сказал быстро приезжать. Я растолковал ей свою теорию о гнидах, и, послушав часа полтора, она вызвала доктора Нг.

Хотя я слышал, как мать бурно отрицала это: – Адриан был очень счастливый маленький мальчик, – сказала она доктору. – Пока не подрос и не стал читать Достоевского и этого Кафку поганого!  
Пандора прислала мне пожелание выздоровления, и предложила для восстановления сил почитать последний том лорда Арчера из Уэстон-супер-Мара. Она потом позвонила мне и сообщила невероятную новость – её не только не ошельмовали за признание наркотиков, но и весьма обнадежили насчет повышения. 

Сегодняшние газеты полны фотографиями её кота Мориса, которого в четверг вечером пришлось спасать Королевскому обществу защиты животных, после того, как соседи заслышали жалобное мяуканье из Пандориной квартиры в Пимлико. К сожалению, на момент спасения кота она была в командировке по сбору сведений в кипрском курорте Айя Напа, в обществе Кита Аллена. Представитель Общества сказал: – Д-ру Пандоре Брейтуэйт может быть предъявлено обвинение в небрежении и жестоком обращении с животным. Мориса не кормили пять дней, и он был в истощенном состоянии. 
Я позвонил Пандориной матери Тане, чтобы узнать всё из первых рук, и услышал, что Морисова компьютеризованная поилка «Фид-а-пет» дала сбой и отказалась открываться и кормить алчущего кота. Некоторые заголовки звучали сурово: «Любимец Пэн голодает в одиночку», «Ужасная история кота депутатки-наркоманки», и «Котик Пэн в шоке». 
Взяв (бесплатно) на себя роль Пандориного советника по Средней Англии, я позвонил в Палату общин и предложил свою помощь. К сожалению, она не смогла ответить на мой звонок, ибо проводила неотложные переговоры с Алистером Кэмблом. Оставил сообщение у ее личного секретаря Найджела Хезерингтона: «Скажите ей внести крупное пожертвование в Миссию спасения кошек».
Найджел ответил: «Очень оригинально, очень! Спасибо, Моули, за твою чрезвычайно старомодную идею». 
Меня всё еще расстраивает, что Пандора выбрала своей «правой рукой» Найджела, а не меня. Прекрасно, у него три диплома – по управлению, бизнесу и моде – но я чувствую, что в нем не хватает некоего je ne sais quoi, чего-то неуловимого. Я очень опытен в общении со СМИ. В 1993 году я пять месяцев был корреспондентом «Вестника Ашби» (без жалованья), пока редактора не уволили за грубое нарушение субординации (швырнул пустую бутылку водки во владельца). К сожалению, новый редактор был помешан на спорте и превратил мою еженедельную колонку в конкурс «Угадай, где мяч» – что, по моему мнению, нанесло ущерб культурному ландшафту Ашби-де-ля-Зуш. 
Уильям не ест. Подозреваю, что ему нужно внимание. 

Пандора призывает к расследованию на предмет их надежности. Она пообещала в будущем прибегать к услугам кошачьей сиделки. Когда её спросили о её связи с Китом Алленом, она отвечала «Мистер Аллен и я были в Айя Напа с миссией по сбору сведений. Мы расследовали наплыв в британское консульство британских юнцов без гроша в кармане, требующих денег на билет домой». 

Он сказал: – Я пытаюсь здесь держать кафе, мать его за ногу! Меня не колышет твоя личная жизнь, Моул. – Типичное для Англии и для Эдди отношение к детям. Неудивительно, что трое потомков Эдди в настоящее время с успехом отбывают тюремный срок, а одна, Шейн, танцует в Королевском балете. 
Гленн просил, чтобы я в будущем доверил ему приготовление еды. Я с радостью передал ему фартук Моулов. Раньше я как-то не замечал, чтобы он интересовался кулинарным искусством. 

Я говорю «изображает», так как она относится к своей новой роли с величайшим небрежением. Подслушал, как она говорит по телефону со своим братом Питом, живущим в Норидже. Это был преисполненный жалости к себе монолог, который я воспроизвожу здесь, хотя это не доставляет мне удовольствия…
«Когда я выходила за Ивана, я ожидала, что жизнь моя изменится. Пит, ты знаешь, что Иван принадлежит к верхам нижнего среднего класса, и он обещал расширить мои горизонты, но единственный горизонт, который я пока вижу, это вид с четвертого этажа психбольницы и перспектива внутреннего садика моего дома. Пит, всё пошло прахом. Я превратилась в жалкую няньку. Я и за детьми Адриана присматриваю, пока он на работе».
[Пауза]
«Нет, он мне не платит! Он вчера вечером купил мне букет цветов, нарванных в палисаднике, а потом жаловался, что я дала детишкам к чаю наггетсы со вкусом омаров и чипсы, вместо дурацкой полезной еды, которую он притащил утром. Пит, это парни, это растущие организмы. Им надо больше, чем несколько пророщенных бобов и комок соевого творога. В любом случае мне лучше уйти. Пит, мне жаль, что мы не говорили больше 20 лет, но мама действительно завещала мне свой амулетный браслет перед смертью, и твоя жена Ивонна не имела права его потребовать и носить его на своей толстой руке на маминых похоронах».   
[Пауза]
«Нет! Пит, мама завещала его мне!»
[Всхлипывание]
«Она ненавидела Ивонну. Она обычно называла её Никсоном…»
[Пауза]
«За её легкую небритость, за усы, вот за что!»
[Пауза]
«Ой, извини пожалуйста, Пит, я не знала, что Ивонна недавно умерла. Когда это?»
[Пауза]
«Вчера! О Господи! Ой-ой-ой, Пит, это ужасно…» 
[Пауза]
«Так ты пришлёшь мне по почте этот амулетный браслет, да, Пит? Не забудь заказным отправить».
Вот в этот момент на стороне Нориджа бросили трубку. 

Когда я предложил альтернативу – пойти в «Молитвенную зону», где ни одного посетителя – Гленн ответил: – Папа, ты один зайди туда и помолись. Мы с Уиллом потом найдем тебя. 
Мальчик с каждым днем становится всё более самоуверенным. Он уже взял на себя всё питание у нас в доме, а этим утром я нашел записку в молочной бутылке у нашего порога: «Сегодня молока не будет. Пошел в Купол. Привет от молочника. Гленн Ботт-Моул». С каких это пор у Гленна двойная фамилия? И почему «Моул» на втором месте? «Гленн Моул-Ботт» звучит гораздо изысканнее. 
В Молитвенной зоне все еще никого не было. Женщина-викарий в тренировочном костюме пастельного цвета с явной радостью увидела меня и выслушала мои религиозные взгляды. Я сказал, что недавно стал древопоклонником, и спросил, в какую организацию я мог бы вступить. Она посмотрела в справочнике «Религии мира», ничего не нашла и сказала: «Возможно, самое лучшее для вас – это Либерально-демократическая партия». 

Получается, что она и 19-летний юнец по имени «Сэнди-шотландец» оказались на сутки изолированы в Пандориной спальне. По её словам, Сэнди укладывал мешки с песком у её порога, когда поток захлестнул их, и они были принуждены спасаться наверх. Когда Джулия Снодди, обозреватель погоды из «Мидленд сегодня», спросила Пандору почему она раньше не вызвала аварийные службы, скандальная депутатка Парламента отвечала, «Я знала, как страшно они заняты, и не хотела увеличивать им нагрузку». 
На просьбу рассказать о своих злоключениях она отвечала: «Это был ад. У меня кончились «Мальборо лайтс», и я оставила свою сумочку «Прада» на полу гостиной. Она была полностью погублена водой». Она сказала мисс Снодди, что нажмёт на мистера Прескотта, начальника над наводнениями, насчет финансирования защиты от наводнений в районе рек Северн и Трент. «Пора уже одеть наши реки в бетон», - сказала она. «Будет ужасно печально утратить камыши и вообще живую природу, но мы живем в новую эру и не можем позволить себе сентиментальничать с природой». 
Она указала, что на бетонных берегах Северна можно поставить различные розничные торговые точки: «Кофейни «Старбакс» принесут капучино в нашу богом забытую сельскую глухомань», - сказала она. 
Пандора всегда ненавидела деревню; в наших школьных вылазках на природу она носила темные очки, утверждая: «От всей этой зелени меня в высшей степени, в высшей степени тошнит». «Коттедж ключника» был обставлен в нью-йоркском стиле. Шторы были постоянно опущены. На самом деле они были прибиты гвоздями к подоконникам. 


Искренне надеюсь, что Пандора не удовлетворит свои амбиции и не станет первым лейбористским премьер-министром женского пола. Во многих частных беседах она признавалась мне, что была бы очень рада, если бы болотный край покрылся асфальтом, на плато Дартмур появились бы искусственные газоны, а озерный край был бы оборудован эскалаторами, чтобы облегчить жизнь маломобильным. Мать считает, что Пандора говорила это в шутку, но я убежден, что ее презрение к английской сельской местности вполне искренне.

Кто-то в Вулвергемптоне – некий Джим Смит – желает опубликовать «Беспокойного головастика», мою эпическую поэму в прозе на 592 страницы про жизненный путь одного головастика от ранних дней метания икры до предсмертных моментов дряхлого жабства. В ней нарисованы картины жизни этого существа, и проведены параллели с событиями моей собственной жизни, хотя я не упомянул там мой развод, ибо ни в каком справочнике о земноводных не смог узнать, существует ли у лягушек практика разводов, или они, собственно, хранят верность одному партнеру. 
Гленн только что сообщил мне, что лягушки «занимаются этим и ночью и днем, папа, со всем что подвернется».
Брик Иглбергер сказал, что Джим Смит прислал факс, гласивший: ««Беспокойный головастик» – это лирическая скорбь об ушедшей в прошлое райской жизни английской деревни. Меня до слёз тронула насильственная смерть лягушки под колёсами немецкого джаггернаута». 
Брик сказал: – Этот мужичок бабосов совсем не платит, никаких, но огласка тебе не повредит. – Я спросил, какое издание представляет Джим Смит, и узнал, что это еженедельник «Лягушки». 
Меня очень трогает, что так много народу настолько беспокоится о лягушках, что им не лень оформить подписку и потом отстегивать девять фунтов в год. Я лично терпеть не могу этих омерзительных слизистых тварей. 

Он уже поместил объявление на всю страницу в журнале «Сцена». Оно гласит:

Брик Иглбергер, театральный агент, специализируется на девушках-синоптиках, гламурных шеф-поварах и дрессированных животных, включая всемирно известного тюленя Билли. Голос, отправленный мистером Иглбергером по почте, определил исход президентских выборов в Америке. Всегда рад новым артистам! Комиссия 25%. Консультации по налогам и инвестициям включены.

Я позвонил Брику и спросил, когда мы сможем встретиться и обсудить мою писательскую карьеру. В возрасте 33 лет я уже не смогу получить Премию для молодых британских писателей. Почему никто не устроит конкурс для молодежи среднего возраста? Это просто предрассудок. Если мы начинаем лысеть и страдать от нарушений половой функции, это еще не значит, что наши литературные способности выдыхаются. Брик ответил мне, своим жутким неграмматическим языком: «Адриан, у меня окна не имеются». Сказал, что у него беда с тюленем Билли, который пристрастился к кокаину после гастролей в дублинском цирке, где он подпал под пагубное влияние Деклана Туретта и его поразительной собаки, которая лает матом. Семь дней он внюхивал порядочное количество вредного белого порошка. Через две недели он стал зависеть от Туретта, снабжавшего его дурью. А через три недели карьера Билли почти закончилась, так как его ноздри были сильно повреждены и он больше не мог ни ловить, ни бросать носом мяч.  
К счастью, Брик вовремя спохватился и отправил Билли в тайную реабилитационную клинику для животных в Милтон-Кейнс. Там, в компании других травмированных животных, Билли преодолел свою дорогостоящую привычку и завязал.

По его акценту я догадался, что он не из наших мест. Отвратительно, по-моему, что людям разрешают покупать товары абы как, невзирая на место жительства, таким образом лишая местных жизненно необходимого. Сказал матери что-то в этом духе. Она ответила: – Ты серьезно предлагаешь запрещать людям ездить из одного региона в другой? То есть ты за какой-то апартеид по признаку почтового индекса?
Я не знал, что ей возразить. Суть в том, что я вновь отреагировал на мелкую неудачу совершенно неадекватным образом. Несколько человек посоветовали мне обратиться к терапевту. Однако, в очереди к терапевту Национальной службы здравоохранения придется ждать два года, и мне бы очень не хотелось выкладывать 25 фунтов за визит, чтобы узнать, что с моей личностью и эмоциональными всплесками всё нормально. 

5:30 вечера
Рассказал Дэйву свой повторяющийся сон – будто Гордон Браун приходит ко мне ночью и упрашивает помочь с экономикой. Дэйв – мой единственный друг.
О дневник мой! Господи, я думаю, что я немного в него влюблен! 

Абсолютно не в сексуальном. Никоим образом не в сексуальном. Дэйв не особо привлекательный мужчина: представьте себе Юла Бриннера со сверхактивной щитовидной железой, седым хвостиком на затылке и тонким голосом. Думаю, ты согласишься, что он не возбуждает гомоэротических фантазий. Моя любовь к Дэйву – чистая и строго платоническая. Я живу только ради следующего визита к нему. Я жажду рассказать это кому-нибудь. Мне нужно произнести его имя вслух, но кому могу я доверить свою тайну? Возможно, мне следует посетить другого терапевта и открыться ему/ей. 

К ДЭЙВУ
О Дэйв Маттер, Дэйв Маттер, 
Ведь звучит так волшебно,
Правда, страсть моя для
Кой-кого непотребна. 
И почти целый час 
На неделе я дважды
У него на диване
Говорю (но и стражду) 
О печалях, мечтах,
О своем отчужденье
От семьи и друзей 
И от нации всей. 

Я сердито указал, что «Беспокойный головастик» – совершенно серьезное драматическое произведение, написанное в традиции исландских саг. 
Брик сказал: – Слушай Адриан, я пролистал эту вот жёваную рукопись «Головастика» и должен сказать тебе, чуть не описался со смеху, до того смешно. – И продолжал: - Любимая у меня сцена – это где головастик лежит в садовом пруду Мэрилин Монро и подслушивает, как Артур Миллер гонит парашу про Толстого. 
Я всегда знал, что Брик Иглбергер мещанин; но он теперь еще и представляет в совершенно ложном свете меня и мои сочинения. 

Он слегка поднял брови и потеребил свой хвостик на затылке, прежде чем загадочно ответить: - О нормальности судят по результату. 
Что это значит? Несомненно, Дэйв интеллектуально превосходит меня. Я недостоин быть его пациентом. 

Она удивительно сопереживающая женщина, и я думаю, что наверно немного влюблен в неё. 
Джефри Перкинс в восторге от «Беспокойного головастика». Хочет пригласить на главную роль Дон Френч. 

Я заметил, что ему не повредит сбросить как минимум 25 кило веса. К моему изумлению, он злобно набросился на мой характер и внешность, и закончил так: – Ты на себя-то получше в зеркало смотри, Моули. У тебя из носа волосья торчат – хватит на хозяйственную сетку. И вид у тебя, как будто ты на шестом месяце!
Я сразу же извинился за свою грубость. Попытался объяснить, что мои терапевты Дэйв Маттер и Анжелика Хаус поощряют во мне честность при социальном общении. Кажется, это еще больше обозлило его, но, к счастью, от новой взбучки меня спасло то, что он отвлекся на какую-то напористую автомобилистку: она жаловалась, что в женском туалете нет бумаги. 
Бредя через заправочную площадку, я размышлял о нашей беседе. Откуда в Мохаммеда возник этот образ – волосы в моих ноздрях, сплетаемые в магазинную сетку? И к чему это высказывание, что я, мол, выгляжу как беременный на шестом месяце?

Однако вид в профиль оставляет желать много лучшего, и да, Мохаммед, мой старый школьный товарищ, ты высказал простую истину: в профиль я выгляжу как на шестом месяце беременности. Живот мой, некогда умеренно впалый, ныне стал откровенно выпуклым. Как это произошло так, что я не заметил?
Для меня стало шоком, что мой сын Гленн ведет дневник, «совершенно секретный», по его словам. Он также написал на обложке почерком в стиле колючей проволоки: «Вы открываете этот днивник насвой страх и рыск». Очень было соблазнительно узнать, что мальчик написал про меня, и если бы я мог снять замок, не оставляя следов, то возможно и узнал бы. 

Сегодня вечером после работы я был на сеансе у Дэйва Маттера. Я рассказал ему о замечании Мохаммеда по поводу хозяйственной сетки. Дэйв сказал, что находит систему образов Мохаммеда «крайне тревожной». Он предложил, чтобы Мохаммед обратился за профессиональной психиатрической помощью. 

Рад доложить, что моё влечение к Дэйва Маттеру позади. Он просто скучный бэби-бумер с голосом Минни Маус и старомодным хвостиком. Однако Анжелика Хаус, другой мой терапевт, поистине поразительная женщина. Почему я раньше не отдавал должное привлекательности женщин среднего возраста? Как так вышло, что я никогда не замечал красоты их морщинок или того, как восхитительно отвисают их руки выше локтя, когда они взбивают подушку?

Полночь
Только что позвонила Пандора – узнать, оправился ли уже мой отец от подхваченной в клинике инфекции. Сказал ей, что он всё еще на барьерном режиме. Она была в восторге: она хочет привести его как пример приватизированных больничных услуг. Прежде чем попрощаться, она намекнула, что ссора между Джоном Прескоттом и французской министершей Доминик Вуане на самом деле скорее размолвка любовников! То есть что же это – они утоляли свою похоть, когда мир загнивал, вращаясь на своей оси? Если это так, то нам, населению планеты, надо бы об этом сказать. 

Моя мать просто издевается над достойным природоохранным проектом. Я точно знаю, что её никогда нисколько не интересовали птицы, Кения или счёт. Она явно рассчитывает на бесплатную турпоездку. Проекту наблюдения за средой следует знать: она даже не умеет считать. Цифры мигрирующих кенийских птиц могут быть безнадежно перепутаны на многие годы вперёд. Это может привести к стрессам и травмам у орнитологов и их возможной преждевременной смерти.
Поделился с Гленном своим беспокойством за сирот кенийских орнитологов. Он нахмурил брови: – Папа, чего ты переживаешь о том, что еще не случилось? – Не нашёл удовлетворительного ответа. Позже мой терапевт Анжелика Хаус задала мне тот же самый вопрос. Возможно, её гонорар в 25 фунтов следовало бы отдать Гленну. По крайней мере, деньги оставались бы в семье, и мне не надо ездить на дом к миссис Хаус. Я избежал бы проблем с парковкой, и не слышал бы, как мочится мистер Хаус в туалете на первом этаже. 

Как смеет она разъезжать на поезде «Евростар», когда люди голодают? Это отвратительно. Особенно мне – ведь я специалист по Уайльду. Те, кто видел, вряд ли забудут меня в роли Леди Брекнелл в постановке 1982 года «Как важно быть серьезным» со сменой пола персонажей в средней школе им. Нила Армстронга. 

Брик Иглбергер потребовал, чтобы его адвокат Питер Эльф подал гражданский иск против американского правительства. Брик теперь убежден, что его отправленный по почте голос украден. По-видимому, сначала мистер Эльф не очень хотел связываться с США; он как-то привык тихо-мирно заниматься оформлением прав на недвижимость в районе Хэмптон Уик.

Он сказал: - Я сразу понял, что ты не создан для общепита, как только тебя увидел. У тебя запястья не те. – Я спросил, чего не хватает моим запястьям. Он ответил: – Надо чтобы были гибкие, когда промасливаешь и жаришь, а у тебя в руках гибкости не больше, чем у глыбы угля нах.
Я пересказал эту беседу Гленну, когда мы готовили наггетсы со вкусом омара себе на обед. Он спросил: – А что такое глыба угля? – Я ответил: – Это был кусок такого чёрного, блестящего камня, который применялся для отопления каминов. 
Он долго смеялся. Парнишка думает, что центральное отопление было всегда. Он, вероятно, думает, что у Иисуса в яслях был двойной радиатор. 

Тем из нас, кто откажется выдать им несколько серебряных монеток, угрожают выкатить их мусорные контейнеры на дорогу, а возможно и перевернуть. Я позвонил Ли Бушу, полицейскому нашего микрорайона, но услышал только его голосовую почту.  

Мы стояли впереди толпы, и, когда Санта приземлился, борода набок, красный кафтан смят ремнями, – Уильям крикнул: - Санта, принеси мне на Рождество «ПлейСтейшен 2»! – Обязательно принесу, малыш! – ответил Санта. 
Убил бы старого придурка. Оттуда я возьму деньги на «ПлейСтейшен»? Он стоит 200 фунтов. И все равно их нет в нашей стране. Что ж мне, сказать Уильяму правду, что спускающийся Санта на самом деле поседелый участник «Рокетс», лестерширского клуба скалолазов (то есть лицо, не уполномоченное обещать рождественские подарки), или подождать до 25 декабря и тогда уже увидеть разочарование на лице малыша?

Моя семья в смятении насчет рождественского распорядка. Никто не знает, куда пойти на Рождество, на День подарков и в канун Нового года. Одно только ясно: я никого не собираюсь принимать и развлекать в этом доме. Я не могу позволить себе даже рождественский календарь с Барби, о котором мечтает Уильям. Я спросил Мохаммеда на автозаправке, нельзя ли мне купить такой календарь за полцены, раз уже середина месяца. Но он отказался! Какими же мелочными бывают люди! Он сказал, что придержит календарь с Барби до следующего года и тогда продаст за полную стоимость. Вот тебе и в человецех благоволение. 

Она сказала: – Заходите, если больше идти некуда. – Быстрый осмотр ее тележки напомнил мне о её манере праздновать – без всяких индеек и шоколада. Преобладали соевые продукты, да еще дюжины бутылок сока из чёрной бузины. Неудивительно, что отец отказывается идти на поправку и избавляться от внутрибольничной инфекции. Он планировал провести Рождество со своей барьерной медсестрой Трейси Линтел. Вот сейчас, когда я это пишу, в больничной стерилизаторной воздушные шары и хлопушки.

– Папа, если у тебя с головой все в порядке, не связывайся с ней опять.
У Памелы новая работа – с бродягами, хотя она называет их «одинокие бездомные». Она сказала мне, что в ночлежке есть несколько вакансий. Добавила, что по ее мнению, я обладаю всеми качествами для работы с такими обездоленными людьми. 
– Ну да, ты не различаешь запахов, – сказал Гленн. Он намекал, что я недавно не мог почуять пакет с пятинедельными креветками, который я случайно оставил в машине рядом с обогревателем. Я вел машину, а остальных тошнило, к моему немалому изумлению. Возможно, мне следует сходить в Лестерскую Королевскую больницу и пройти обследование на нюхательную эффективность. 

В её палисаднике царят картонные фигуры Пош, Бекхэма и Крошки Бруклина. У каждого над головой проволочная вешалка и нимб из фольги. «Это святое семейство 2000 года», - говорит она. Однако могу предсказать, что скоро ей надоедят толпы, которые собираются под домом каждый вечер, когда стемнеет. Кто-то уже стащил «ясли» Бруклина.