Первый царь (Том Хэнкс) держит в картонных пальцах сумку «Прада». Второй царь (Дэнни Де Вито) предлагает Крошке Бруклину руно «Гэп». Третий царь (Сильвестр Сталлоне) держит бутылку лосьона после бритья «Кэлвин Кляйн». 
Спросил у матери, где она достала картонные фигуры в человеческий рост. Она сказала, что у неё есть знакомый в мире кино. Предсказываю катастрофу. Соседи в ярости, так как не могут припарковать свои машины у своих же домов. Дважды вызывали полицейских, которые предупредили мать, что ей могут предъявить обвинение в нарушении общественного порядка. Ссылаясь на свое хрупкое психическое здоровье, Иван Брейтуэйт, самый последний муж матери, вернулся к своей бывшей жене Тане в Лужайки. 
Моя мать, Иван и Таня – все они заявляют, что это лишь временная и платоническая договоренность. Но я не уверен. Когда я увозил Ивана с Вистерия Уок (он захватил небольшую сумку и ноутбук), видно было, что он испытывает облегчение. А когда он ступил в просторный, тихий, покрытый белым ковром холл Лужаек, то чуть не прослезился. 
Таня приветствовала его бокалом сока из черной бузины и домашним сладким пирогом. Фон создавала тихая музыка (играл компакт-диск Шарлотты Чёрч). Трудно сказать, что было более тошнотворно – сок бузины, пирог или верещание мисс Чёрч. Я рад был уйти. Закрывая за собой дверь, подслушал, как Иван говорит Тане: – Таня, это был ад кромешный. – И был встревожен её ответом: – Иван, ты теперь дома. 

– И добавила: – Он вот-вот получит приз «Пациенту с наибольшим сроком пребывания». – Я обещал не говорить ему, что его последняя жена вновь живет с прежним мужем. И что его бывшая жена наплевательски относится к нескольким законам нашей страны. 

Дорогой Уильям Моул!
Я весь год следил за тобой, и доволен твоим поведением. Однако, должен тебе сообщить досадную новость: мои эльфы не сумели изготовить достаточно много ПлейСтейшен 2С, вот почему этого подарка не будет на диване 25 декабря.
С уважением
Санта Клаус, Гренландия

P.S. 2000 эльфов уволены по сокращению штатов.

Он полчаса рыдал, потому что Санта написал не «с любовью», а «с уважением». Он очень чувствительный мальчик. 

Директорша миссис Парвес указывала на Европейский закон об охране частной жизни. В последовавшую дискуссию ввязалось несколько читателей "Гардиан". Одни поддерживали миссис Морган, другие – миссис Парвес. 
Честно говоря, Уильям оказался совершенно неудачным пастухом. Он уронил свою овцу и со скучающим видом стал попинывать её по сцене. В какой-то момент пинаемая овца оказалась в опасной близости от колыбели Иисуса (спеленатая подвижная фигурка) и чуть было не вывалила его. 
Когда мы поджидали Уильяма, Гленн заметил: – Мистер Блэр говорит, что сейчас родителям можно пороть детей.
– Гленн, я вряд ли смогу выдрать Уильяма за то, что он заскучал в роли пастуха.
– Если бы он вывалил Иисуса из колыбели, я бы вскочил на сцену и сам его выдрал!

В постановке 1982 года Пандора играла роль Марии под наркозом. Несколько мужчин из числа зрителей упали в обморок, когда Иисуса извлекали с помощью щипцов.
Я сидел рядом с Мохаммедом. Его дочь Раки была в числе артистов; она играла токсикоманку, сбегающую перед назначенной свадьбой. К моей немалой ярости, Гленн предстал в роли бездомного алкоголика. Постановка была сумбурная: детям не роздали реплик или не указали где стоять, да и вообще когда выходить на сцену и уходить. Временами это приводило к столпотворению на сцене, и требовались окрики мистера Биллингтона, молодого преподавателя драматического искусства, которые явственно прорывались сквозь чудовищный шум школьного оркестра. 
Директор Роджер Пейшенс сидел рядом со сценой, уронив голову в руки. Действие, очевидно, происходило в ночлежке. Появлялась беременная женщина по имени Мария со своим «партнером» Джо и просила социального работника об убежище. Собственно, Мария произнесла вот что: «Мне прилечь надо, я щас рожу, а за мной мусара, потому как я стащила пелёнку из магаза "всё за фунт"».
На это социальный работник, он же хозяин постоялого двора, отвечал: «Ты чё, серьезно? Места-то нет, праздники, бронировать надо было». Вмешался Джо: «Ты это, мужик, не хами моей тёлке». Тут вышел Гленн и выдал пугающе реалистичное изображение человека, проглотившего несколько бутылок метилового спирта. 
Далее вступила бичуха (ангел), воскликнувшая: «Тока что зазырила яркую звезду на востоке. Там ей раньше не было. Это мозг мне порвало!» Затем вышла дочь Мохаммеда, нюхая тюбик клея «Боустик» (надеюсь, пустой). Я почувствовал, как Мохаммед тревожно двинулся в кресле. После этого я потерял связь эпизодов и углубился в программку. Заметил, что там упоминалась и Памела Пигг как оказавшая «содействие в изучении жизни бездомных». 
Когда я вновь взглянул на сцену, Раки произносила импровизированную речь о том, как трудно быть радикальной феминисткой, подрастающей в семье мусульман-фундаменталистов. Мохаммед проворчал: – Если она думает получить на Рождество ботинки «Тимберленд», то фиг получит.  
В завершение мистер Биллингтон произнес речь, в которой поблагодарил детей за «энтузиазм в освоении импровизационных навыков». Он пожелал всем нам «счастливого праздника».
Когда мы шли на стоянку, Мохаммед спросил: – Моули, а почему больше не ставят нормальных рождественских пьес? – Я сказал, что в некоторых кругах считают это неприемлемым для мультикультурных школ. 
Мохаммед засмеялся и сказал: - Это в каких же кругах? В кругах на полях после НЛО?

Зашли выпить по случаю Рождества в «Королевскую голову». Спросил булочку с сыром, но мне отвечали, что теперь подают только тайскую еду. Я не захотел хлюпать из миски с лапшой за бокалом пива, поэтому не ел ничего. В результате я пришел домой несколько навеселе, позвонил Памеле Пигг и предложил ей выйти погулять. Она с готовностью согласилась, сказав: – Я мечтала об этом! – Положив трубку, я проклял две пинты крепкого пива, которые я успел выпить. 

Стоявшая в ее палисаднике композиция «Бекхэм, Пош и Бруклин» привлекала большие толпы ротозеев. Освобождение под залог было отклонено, так как она выкручивала запястье у полицейского, пытавшегося содрать колыбельку Бруклина. Этот полицейский обратился в травму, и наверно получит больничный на два месяца. 

Надеюсь, что моя бывшая жена и ее новый супруг смогут забыть о своей сексуальной страсти на достаточное время, чтобы уделить Уильяму должное внимание. У мальчика в последнее время было два крупных огорчения в жизни:
а) Нарушенное обещание Санты принести ему Плейстейшен 2 фирмы «Сони»;
б) Нарушенное обещание Санты принести ему Самолет Барби. 

Когда пробило полночь, я вновь открыл бутылку шипучего Шардонне, которую не смог прикончить на Рождество, но из него вышел весь газ. Так что вылил её в раковину. 

Когда я писал цифры 2001, перенесся назад, в одну из классных комнат Средней школы им. Нила Армстронга, на урок о «будущем», который вела мисс Эльф, преподаватель гуманитарных предметов. По словам мисс Эльф, к 2001 году весь мир станет одной большой, счастливой семьей цвета кофе капучино. Помню, как она рисовала этот мир без границ. Как летели крошки от мела!
Мисс Эльф была пылкая, преданная своему делу учительница. И вот вскоре после того, как я окончил школу, ей определили в психиатрическую лечебницу «Хайтауэрс», после обреченной любовной истории с учителем физкультуры Поджи Перкинсом. Он был женат и имел семерых детей, все мальчики. (Интересно, что имена всех мальчиков начинались на букву Г). Странные штуки выскакивают из глубин памяти. 
Как бы там ни было, мисс Эльф предсказывала, что к 2001 году в мире не будет голода и что всем станут доступны чистая вода и смывной туалет. Она нарисовала на доске типичную семью 2001 года с помощью новой коробки цветных мелков. У всех в этой семье была коричневая кожа, все носили белые, сияющие трико с заостренными плечами. К щиколоткам у них были привязаны крошечные реактивные двигатели. Благодаря им семья 2001 года могла летать, подобно птицам. Хотя, как она указывала, для межконтинентальных путешествий потребуется много остановок для дозарядки. 
Может, это и хорошо, что мисс Эльф сейчас несет ахинею за высокими стенами психбольницы. Она была бы страшно огорчена, узнав, что до её утопической картины мира всё так же далеко, и что Израиль и Палестина по-прежнему препираются неизвестно из-за чего.

Новогодние решения

1. Постараюсь привлечь Даму Елену Кеннеди к вызволению матери из тюрьмы.
2. Буду настойчиво добиваться постановки моей комедии «Белый фургон» (про серийного убийцу) компанией Би-би-си.
3. Постараюсь меньше выносить оценочных суждений. Возможно, Джефри Арчер не виноват. Возможно, Купол действительно стоит затраченного на него миллиарда фунтов. 
4. Присмотрюсь к буддийской религии, предполагая стать ее последователем. Мне всегда было страшно наступать на насекомых. Особенно на муравьев. 
5. Попытаюсь в этом году влюбиться в годную женщину. Которая не рыдает подолгу, и умеренно накладывает синие тени для век.
6. Научу сынов правильному применению падежей. 

Как я завидую физической подготовке Пандоры! Мне и с золотыми рыбками было бы трудно плавать. 

1. Спросил, приблизилась ли она к своей среднесрочной цели, а именно стать министром иностранных дел. Она откинула назад свои крашеные в медовый цвет волосы и сказала: – Люди, что-то значащие – Иэн Хислоп, Оберон Во и Эндрю Ронсли – признают, что Робин должен уйти. У него сейчас ничего нельзя разобрать. Как несчастные иностранцы понимают его чокнутое бормотание, один Бог знает. 

Под душем не стал мыть голову. Трение, вызываемое втиранием шампуня в кожу черепа, создает напряжение на моих фолликулах, что приводит к выпадению волос. Воспользовался шапочкой для душа, одной из тех, что я за годы натащил из гостиничных душевых.

Причина головной боли может быть та, что Памела Пигг осталась у меня вчера ночью. По крайней мере на большую часть ночи – она покинула мою постель в пол-пятого, после того, как полтора часа прорыдала, измазав синими тенями одну из моих лучших наволочек. 
Свидание наше прошло хорошо, учитывая, что Памела сильно простудилась и всё время просила официанта принести еще бумажных салфеток для сморкания. Мы говорили о нашей «пунктирной» связи, и по ее мнению, ее преимущественно неактивный характер объясняется нашей сексуальной несовместимостью. Она сказала, что хочет попробовать снова, и что недавно заставила себя прочитать "Радость секса", и была поражена обилием возможных вариантов. Как будто она говорила про каталог «Аргос». 
После продолжительного спора с официантом касательно счёта (я отказался платить три с половиной фунта за дополнительные услуги), мы вышли из ресторана под руку. В машине, по дороге домой, она положила свою правую руку на мою левую. Стало трудно переключать скорости, но я не жаловался. 

Когда мы добрались до дома, Гленн все еще не спал – делал домашнее задание по гуманитарным предметам. Застрял на вопросе «Назовите трех членов теневого кабинета министров, кроме Уильяма Хейга». 
Увы, ни я, ни Памела не смогли его выручить. Когда Памела вышла в туалет, Гленн посмотрел ей вслед и сказал: – Папа, ты, наверно, в отчаянии. 
Ожидая ее возвращения, я вспомнил одну министершу из теневого кабинета: Энн Уидкомб. Когда Памела вернулась, благоухая духами «Пуазон» и со свежей розовой помадой, Гленн тактично ушел спать.
Я поставил диск Бетховена – «1812», и попытался приглушить свет, но регулятор отказался работать, так что мы сидели в ослепительном освещении 500-ваттных прожекторов. После краткой беседы про мою мать в тюрьме, пошли наверх. Памела извинилась за свой спортивный лифчик и повседневные трусы, говоря, что ее лучшее белье в стирке. Я сказал, что это неважно, но честно говоря, меня это сильно задело. Она знала о нашем свидании больше чем за неделю. То есть времени было достаточно, чтобы вручную постирать несколько тоненьких клочков кружева и атласа и высушить на радиаторе?
Она высказалась о том, что пятна на моей спине почти прошли, затем выключила прикроватную лампу, и мы приступили к занятиям любовью. Проблемы начались, когда она потребовала, чтобы ради безопасности я надел два презерватива, один поверх другого. Дневник мой! Клянусь тебе, я пытался, но когда я приладил первый, второй затерялся где-то в постели. 
Вторая проблема была в том, что Гленн крикнул через стенку: – Ради Бога, папа, поторопись и заканчивай с этим! – После чего Памела откатилась на свою сторону кровати и лежала там стиснув зубы, с окостеневшими конечностями. Я пытался успокоить её, рассказывая про лечение отца от больничной инфекции, но она разрыдалась. И что бы я ни говорил – не действовало. 

Через час

1. Гленн только что вошёл на кухню, размахивая использованным душевым колпачком и крича: – Скажи этой Памеле Пигг, чтобы в следующий раз брала с собой женский презерватив! – Парень явно ничего не знает о женской анатомии. 

Я немедленно ответил факсом на адрес отеля «Хемпел» в Крейвен-Хилл-Гарденс (Лондон). (Она купается в деньгах – её новый муж импортирует из Турции «погонялки для скота». Страшно подумать, для каких целей применяются эти погонялки. Подозреваю, что скот здесь ни при чём).

Дорогая Джо-Джо!
Перехожу сразу к делу. Нет, тебе нельзя взять с собой Уильяма в Нигерию. Он очень доволен жизнью в городке Ашби-де-ля-Зуш. Культурный шок может убить его. Если по достижении сознательного возраста он захочет «отыскать свои корни», я помогу ему в этом. Но он сказал мне, что хочет продолжать посещение подготовительного класса с миссис Клэрикоутс, где отлично справляется с занятиями по раскрашиванию картинок и компьютеру. Кроме того, он в феврале едет со школой в Файлингдейл-Мур в Йоркшире. 
Между прочим, я удивлен твоим выбором нового мужа. Уильям сказал мне, что он никогда не слышал о карточках «Покемон» и не может назвать отдельных участников группы «Степс». Похоже, это человек не от мира сего. 
Как такая утонченная женщина, как ты, могла взвалить на себя такого остолопа? Поневоле сомневаюсь в продолжительности вашего брака. Вспомни (и возможно, с теплотой) – когда мы были мужем и женой, мы, бывало, часами беседовали в постели о мировых и текущих событиях. 
В любом случае, Джо-Джо, боюсь, что тебе придется вернуться в Нигерию без Уильяма. 
Неизменно  твой – 

1. Адриан 

Хемпел», Крейвен-Хилл-Гарденс, Лондон

Адриану Моулу от миссис Джо-Джо Мапфумо
Спасибо за твой факс. Конечно, я разочарована, что ты не даешь согласия на то, чтобы Уильям посетил Нигерию со мной и моим мужем, полковником Эфатом Мапфумо. Моя семья в Лагосе стремится увидеть его. В конце концов, он мой первый сын и соответственно пользуется у них большим уважением. 
Нахожу твои замечания о моем муже в высшей степени оскорбительными. Он далеко не остолоп. Он получил образование в Сорбонне и Сандхёрсте. Он играет на фортепиано, скрипке и гобое, собирает современную африканскую живопись и написал получившую хвалебные отзывы книгу «Военный переворот – постколониальная  альтернатива демократии». 
Что до нашего с тобой брака, то вспоминаю наши беседы в постели или вне ее без «теплоты». Помню, что ты пространно говорил на три темы: 1. Твои неопубликованные романы; 2. Достоевский; 3. Норвежская кожевенная промышленность. Я осознала, что наш брак был ошибкой, уже через пять минут после венчания, когда ты обвинил меня в эксгибиционизме, так как я появилась в традиционном племенном одеянии. 
С уважением
Миссис Джо-Джо Мапфумо

P.S. Если ты не дашь Уильяму разрешения на посещение Нигерии, то тогда моя семья должна увидеться с ним в Ашби-де-ля-Зуш. Я начну готовиться к этому, как только вернусь в Лагос. 

Признаю, что в день нашей свадьбы я был ошарашен, когда увидел, как Джо-Джо входит в лестерский ЗАГС. Она сказала мне, что наденет «традиционное платье». Поэтому я ожидал белое кружево и вуаль – а не буйство орнаментов и основных красок. В племенном тюрбане она оказалась ростом в 6 футов 3 дюйма. Она возвышалась надо мной. Мы выглядели смешно, когда встали в очередь к регистратору. 

1. Отчетливо слышал, как Пандора (мой шафер) прошептала: – Вот пример помешательства на двоих! 

У Клайва для меня не было обычных писем, только многоцветный конверт, коим я извещался, с многочисленными жирными восклицательными знаками, что я выиграл миллион фунтов. 
Раздраженный, я сказал: – Почему бы вам просто не опустить его в почтовый ящик?
Бокс пробормотал: – Извините… хотел у вас спросить чего-то важного. 
За облаченной в форму спиной Бокса виден был наш заиндевевший микрорайон. Бокс мечтательно посматривал на батарею в прихожей. Я впустил его и закрыл дверь. Он положил мешок с письмами на пол и подул на пальцы. Потом посмотрел на автопортрет Ван Гога, висящий на стене. 
– Ето хто? Дед ваш? - спросил он. 
– Нет! – отвечал я. – Это Ван Гог, гений которого при жизни не был признан. До самой смерти он смог продать только одну свою картину. 
– Да неудивительно, – молвил Клайв Бокс, попристальнее вглядевшись в затравленное выражение Гога. – Уродливый был пидор. 
Прихожая у нас крошечная. Мы стояли слишком близко друг к другу. Я пригласил его в кухню и включил чайник. Бокс сел за стол и сказал: – Вы ведь человек образованный, да, мистер Моул?
Я ответил, что я вообще-то автодидакт.  
– Меня не ваша половая жизнь интересует, – возразил он, – я просто видел письма вам из книжных клубов, так что решил вот к вам пойти за помощью. По-французски говорите?
– Mais oui, – отвечал я.
Он вынул из кармана кителя листок бумаги и толкнул его через стол. – Как вот ето выговорить? - спросил он, тыча коротким толстым пальцем в слово, написанное заглавными буквами им стоящее в середине абзаца. Я посмотрел на это слово. Мне оно было незнакомо. 
– КОНСИГНИА, – громко и медленно проговорил я. – Кон-сиг-ниа. 
Потом он произнес это слово много раз, словно малыш, разучивающий слово гиппопотам. – А что оно значит? – спросил он наконец. 
Я сказал ему, что представления не имею. Прочитал бумажку, лежащую передо мной. В ней говорилось, что Почтовое ведомство взяло себе новое название, «современное, понятное и выразительное». И что слова «почта» и «ведомство» больше не выражают суть работ, выполняемых организацией. 
Бокс посмотрел на меня; в глазах его читалось недоумение. – То есть я что, не почтальон что ли больше? – спросил он. 

1. – По-видимому, нет, – ответил я. – Вы консигнатор.  

Мать была в хорошем настроении. Она подружилась с товаркой по камере, женщиной по имени Ивонна, которую посадили за отсутствие лицензии на телевизор. Защита Ивонны – что она никогда не смотрит Би-би-си-1 или Би-би-си-2 – была отклонена судом. Мать показала на неё через комнату для свиданий. 
Ивонна заметила, что мы смотрим на неё, и послала матери воздушный поцелуй. 
Мать послала ей ответный поцелуй!
Я сказал: – Кажется, вы с Ивонной очень понравились друг другу. 
Она посмотрела мня прямо в глаза и ответила: – Да, мы очень, очень, очень понравились друг другу. 
Я пригляделся к Ивонне попристальней. Она похожа на Диану Дорс, звезду черно-белого кино. 

1. Выходя из тюремных ворот, я гадал: выходит, мать увлеклась лесбиянством, как в своей время бадминтоном и феминизмом? А если так, то ей, наверно, это надоест, как очень скоро надоели вышеупомянутые хобби?

Я сказал: – Мохаммед, ты родился в родильном отделении Лестерской королевской больницы, у тебя сильный лестерширский акцент, ты плакал, когда Мартин О’Нил ушел из ФК "Лестер-Сити". Никому в голову не придет сомневаться в твоей английской национальности. 
- Ну да, ну да, - цинично сказал Мохаммед. – А какого это мальца, единственного, задержали в Дувре, когда мы ворочались из школьной поездки во Францию?
Мысленно перенесся в тот головокружительный день, когда я стал европейцем. Никогда не забуду первые впечатления от la belle France. Когда паром готовился причаливать, мисс Эльф собрала свой класс, 30 школьников, вокруг себя на заблёванной палубе и сказала: - Mes petits enfants, regardez vous la belle France, la creme de la creme, de la Continent. (Или что-то в этом роде, дневничок мой. Мой французский немного заржавел, ибо я редко им пользуюсь). 
Мы потеряли во Франции драгоценное время, потому что Барри Кент попытался прыгнуть с парома на стенку причала, когда процедура причаливания еще не завершилась. Он пробыл в воде недолго, но пока жандармы не закончили заполнение бумаг, пару часов мы потеряли.
В автобусе мисс Эльф объявила, что из-за безрассудного прыжка Барри Кента нам уже не хватит времени на запланированное посещение кладбища с могилами погибших в войне (наш класс выполнял проект, посвященный поэзии первой мировой войны). Некоторые девочки, более сентиментальные, заплакали. Помню, однако, что Пандоры среди них не было. – Зато, – продолжала она, – мы отведаем французского хлеба и французского кофе, посетим рынок и увидим, с какой тщательностью французы выбирают овощи и фрукты.

Когда я в ту ночь вернулся домой, мать ждала меня на стоянке у школы им. Нила Армстронга. Выйдя из автобуса, я сказал ей: – Maman, я был в раю и попробовал его! Тебе надо выбросить кофе «Максвелл Хаус» и хлеб «Мазерз Прайд» тонкими ломтиками, и перейти на багеты и café au lait. – Не помню в точности её ответ, но звучал он язвительно. 

1. Как бы там ни было, дневник мой, я сказал Мохаммеду вот что: – Ты сам был виноват, что иммиграция задержала тебя в Дувре – ты открыто курил Disque Bleu, хотя тебе было только 12 лет!

Я прибавил громкость и с возрастающим ужасом слушал «трейлер» телепередачи с персонажем по имени Адриан Моул, бывший шеф-повар по блюдам из требухи, семья которого живет в Ашби-де-ля-Зуш. 
У этого телевизионного Моула есть мать по имени Полин и отец по имени Джордж. Это не может быть просто совпадением – нет, кто-то опубликовал мою жизнь и эксплуатирует её в коммерческих целях. Я немедленно позвонил юристу моего агента Питеру Эльфу и оставил сообщение. Надо не допустить показа этого сериала по Би-би-си. Надеюсь, я имею право интеллектуальной собственности на свою жизнь? 
Не мог сосредоточиться на «Арчерах», и поэтому пропустил важную сюжетную линию: вернется ли Кейт в Южную Африку с любовником-негром, и возьмет ли с собой своего малыша-первенца?

Мистер Эльф предупредил, чтобы я не добивался у Би-би-си запрета. – Это будет вариант «Давид против Голиафа», – сказал он. Я указал ему, что Давид на самом деле победил гиганта Голиафа. Эльф отвечал: – По-моему, Давиду просто повезло с этим камнем. У Голиафа явно был слишком тонкий череп. 
*
Сегодня утром Таня Брейтуэйт принесла «Радио Таймс» за прошлую неделю. В ней был «экранизированный дневник», написанный чуваком, который называет себя Адриан Моул. Этот Моул тоже был раздосадован, что его жизнь эксплуатируют.
Танин приятель, работающий в издательстве, сказал ей, что старая карга по имени Сью Таунсенд годами пыталась опубликовать тайные дневники Адриана Моула, утверждая, что они вымышлены. Она показала мне кусок рукописи. С возрастающим удивлением я читал преданные гласности подробности моей частной жизни. Откуда эта женщина столько знает обо мне? Прослушивает телефон? Установила в доме жучки? Таня сказал, что эта Таунсенд ожесточилась после посещения Арвонского курса поэтического мастерства, который вели Адриан Анри и Роджер МакГау; Анри как-то сказал ей, что она не поэт и никогда не будет, когда она представила стихотворение под названием: «Размышления об испражнении клопа»:

Как смерить то, что клоп навалил?
Сколько насрал и куда положил?
Есть ли весы, чтоб измерить до дна
Кучки клопиного, в общем, говна? 

Тогда Таунсенд истерически заклеймила современную поэзию, выбежала из зала и помчалась к реке. Она грозила, что утопится, если Адриан Анри не пошлет её поэму про клопа в издательство «Бладэкс» с рекомендацией, чтобы они заказали ей написать толстый том стихов. Адриан Анри вышел на противоположный берег и крикнул через реку: – Бросайся уже, и дай нам всем передышку!
С того дня Таунсенд ненавидит всех мужчин по имени Адриан. А. А. Гилл – еще один предмет её одержимости. Быть может, в ней причина того, что мои собственные литературные попытки ни к чему не привели?

Первый произошел на стоянке, когда маленький ребенок, по-видимому заведующий парковкой, выгнал меня с места для инвалидов. Я показал ему фотокопию письма от своего доктора, где ясно говорилось, что я страдаю расстройством здоровья, но он настаивал, что я должен уступить место инвалидной коляске, управляемой стариком в шейном бандаже. Вот письмо д-ра Нг: 

Уважаемый мистер Моул!
Касательно Ваших неоднократных посещений клиники на этой неделе: Полученный из лаборатории анализ крови несомненно говорит о том, что Вы не страдаете от ВИЧ, синдрома БСГ или стафилококка. Ваши сердце, почки, печень, лёгкие и мозг функционируют нормально для мужчины Вашего возраста. Однако, вы страдаете от тяжелой ипохондрии. Я обсуждал Ваш случай с коллегами, д-ром Сингхом и д-ром О’Нилом, и они подтверждают правильность моего диагноза. Могу предложить Вам поискать источник Вашей неудовлетворенности в других областях Вашей жизни. 
Д-р Нг

P.S. В дальнейшем прошу не посещать клинику и не вызывать врача на дом, если только Вы не уверены, что страдаете от смертельно опасной болезни. 

Второй приступ злобы против «Икеа» произошел в отделе Систем Хранения, где Гленн возражал против моих замеров ряда стеллажей «Билли», которые я планировал установить в общей комнате. «Я те грю, пап, не выйдет поставить целых три у той задней стенки», сказал он. Мы уставились друг на друга; мимо топали усталые покупатели. Я чувствовал, как тестостерон пульсирует в подростковом теле Гленна. «Я тебе не разрешаю спорить с моими замерами», проорал я, и Гленн выбежал, поджавши хвост. Я потом застал его в отделе Ванных, где он стоял в душевой, угрюмо разглядывая приспособления. На складе он молча помогал мне дотащить три плоских упаковки с разобранными стеллажами «Билли» до тележки. Если бы он был солдатом, я обвинил бы его в молчаливой дерзости. 
Третий приступ произошел в очереди из 10 человек, когда покупательница у кассы потребовала вскрыть пять коробок со шкафом на заказ и принялась считать винтики. В моих висках так стучало раздражение, что я боялся, что у меня случится разрыв аневризмы и меня утащат в плоской упаковке гроба. 

Потом вспомнил: в мае она будет бороться за «ненадёжное место» в парламенте, и каждый голос будет иметь значение, включая мой.  Я теперь стал делить мир на тех, кто умеет собирать мебель «Икеа» и кто не умеет. Кто умеет: Пол Дэниелс, Фрэнк Бруно, Уильям Хейг, Мадонна, принцесса Анна, Гленн Ботт. Кто не умеет: Питер Мандельсон, Кэролайн Ахерн, принц Чарльз, сэр Эдвард Хит.

Между ними, разумеется, расположились тома, сочиненные мастерами и мастерицами литературы. Как я мечтал стать одним из них! 

Лег спать, положив в стиральную машину ворох тряпок разного цвета, но проснулся уже через полчаса, обеспокоенный ростом напряженности в Ираке. Гленн всё задает мне неудобные вопросы о роли Британии в защите бесполётной зоны. Например: «Папа, как это можно называть «защитой», когда убивают стариков и малышей?» Он бесхитростный мальчик, и не может вполне уловить тонкости ситуации. 
Я замотал головой на подушке, вспоминая былые унижения: тот случай, когда мать явилась на родительский день в школе им. Нила Армстронга в желтых колготках; тот день, когда мы с отцом вместе ехали в автобусе и он начал петь «Если бы я правил миром»; брачную ночь, когда я не мог развязать шнур на пижамных штанах и моя невеста Джо-Джо была вынуждена разрезать его ножничками своего швейцарского армейского ножичка; на мои крики к нашему номеру прибежал ночной портье, вызванный раздражительным бизнесменом по соседству. 
В 4:10 утра я оставил попытки заснуть и сошел вниз. Сел за письменный стол в алькове общей комнаты и незаметно начал первую фразу нового романа. Названия пока не придумал, но первая страница мне нравится. 

Глава 1

Ларри Топпер заморгал глазами в своих совиных очках, когда на горизонте появилась его школа – «Академия». Он повернулся к своему опекуну дяде Эдварду (его родители были убиты бомбой в Ираке во время отпуска). – Дядя Тед, – пропищал Ларри, – я думаю, что наверно мне здесь понравится. – Взгляд Ларри вобрал фигурно подстриженные кусты, разбросанные по большим, сочно-зелёным, ухоженным лужайкам с мягкой травой. Добрые глаза дяди Теда блеснули, как гирлянда фонариков перед тем, как вылетит предохранитель.  
– Хочу надеяться, юный сэр, – пророкотал Тед, и его голос напомнил отдаленный рёв взлетающего бомбардировщика. 
Дядя Эдвард заскрипел на своей допотопной машине по гравиевой дорожке, и наконец подъехал к главному входу, где стоял со скучающим видом юноша и курил сигарету «Сент-Мориц» с ментолом. Это был Бретт Лонгшенк, старший ученик и аристократ, звезда регби и гений в учебе. 
Ларри благоговейно взирал на Бретта с его изысканно-беспечным видом. – Дядя! Вот это классный чувак, пример для подражания. 
Дядя Тед нахмурил брови и стал похож на вспаханное поле после того как несколько лошадей протащили по нему плуг. 
– Это сын леди Нэнси Лонгшенк, – неодобрительно сказал он. – И мне известно, что он употребляет крэк и кокаин. Держись подальше от него, Ларри, слышишь? Держись подальше от него. 

Я написал ей в ответ, просил перестать, но её пыл, казалось, только усилился. Последнее сообщение пришло в два пятнадцать утра. Она написала: «Ты Мой Знаю Ты Тоже Влюблен».


Решил назвать мой новый роман «Ларри Топпер, мальчик-мудрец». Отправил первую страницу своему агенту Брику Иглбергеру по электронной почте. 

Он на редкость квалифицирован для этой печальной должности, так как отсидел несколько сроков в колонии для несовершеннолетних за поджог, и активно не любит животных, потому что они «загаживают сельскую местность». Он единственный из всех, кого я знаю, считает, что ситуация с ящуром только ухудшается. Он с нетерпением ждёт объявления чрезвычайного положения. Он также планирует выкупить свой муниципальный дом на свои сверхурочные заработки. 
Я с беспокойством услышал, что он в воскресенье вечером был на автостоянке Лэмсхед и продавал там по дешевке говядину из задней двери своего фургона.

У него был какой-то неопределенно-зловещий вид. Мне вспомнилась Белоснежка, чьим простодушием и доверчивостью воспользовалась ведьма у окна, угостившая её ранетками Кокса. 

Фамилия Памелы Пигг сильно ее расстраивает. Одна женщина в «Скечли» откровенно хмыкнула, когда Памела назвала свое имя. Она также отпустила вульгарную шутку про ящур и раздвоенные копыта. Памела выбежала из магазина в слезах и приехала ко мне домой – чем отвлекла меня, ибо я заканчивал первый абзац своего последнего романа «Крог из Горка». Я предложил Памеле чашку чая из одуванчиков, который ей так нравится, и старался сочувственно слушать, когда она перечисляла все унижения, коим она подвергалась из-за своей неудачной фамилии. Однако мысли мои всё время уклонялись в сторону «Крога из Горка».  
Пока Памела всхлипывала, вспоминая свой первый день на учительской практике, я мысленно сочинил второй абзац «Крога»…

Крог взобрался на вершину холма. Он взглянул вниз, на вход в пещеру. Его женщина помешивала огонь прутиком. Крог глубоко вздохнул. Он желал бы, чтобы его женщина была красива, но косметику и краску для волос тогда еще не придумали. И крем «Иммак» тоже. Крог нарвал пригоршню красных ягод и большими скачками побежал вниз по холму, к огню и к женщине, которую он любил. Язык еще предстояло изобрести, но он прохрюкал женщине приветствие, а она хрюкнула в ответ. Крог предложил ей ягоды; она схватила их у него с ладони и запихала в свой чернозубый рот. «Должно же быть что-то, что назовут хорошими манерами», - подумал Крог, глядя, как ягодный сок брызжет из ее губ. Вдали заревел динозавр; эхо пронеслось по окрестностям Неандерталя. Крог подхватил копье и охватил женщину рукой, защищая. Она повернула к нему лицо, губы ее были заляпаны красным. «О Господи, ты прекрасна!» прохрюкал Крог. Чресла его зашевелились. Он повел свою женщину в пещеру. 

Памела Пигг осталась на ночь, но интимная близость не имела места. В 11 вечера я предложил ей сменить фамилию по Закону о смене фамилий. Она сказала, что это убьет её отца. Пигги восходят к Плантагенетам. Сказала, что единственное ее спасение в смене фамилии посредством брака. И посмотрела на меня в упор. Я отвернулся и притворился спящим. 

Странно, но я не помню, чтобы общественность бунтовала возле Парламента, требуя скинуть 5 пенсов с цены за фунт говядины. Однако я предсказываю, что весьма скоро хозяева отелей, регбисты, жокеи, гребцы на каноэ, изготовители зимних курток, розничные торговцы горной обувью и водители автобусов для «загадочных туров» мобилизуются – и пойдут маршем на Даунинг-стрит, требуя компенсации. 

Его барьерная медсестра Трейси читала ему вслух заметку про ящур из «Дейли телеграф». Когда она прочитала: «Фермеры – опекуны сельской местности», отец заорал: – Эти гады прикончили всю сельскую местность! Они вырвали изгороди, загадили реки, кормят скот говном, и тянут все соки из налогоплательщика! – Отец страшно предубежден против фермеров. В первые дни их совместной жизни отец подозревал, что мать имела связь с фермером, разводившим личинок. Странно, что такие поверхностные ассоциации могут влиять на наши мнения. Я вот ногой не ступал на землю графства Кент с тех пор, как мой враг Барри Кент увидел свой роман в шорт-листе Букеровской премии. 
Я пробыл у его кровати недолго, так как торопился возобновить работу над моим доисторическим романом «Крог из Горка». Мне интересно писать книгу о временах, когда язык еще не был изобретен. Я попытался заинтересовать отца этим замыслом, но по тому, как он зевал и прикрывал глаза, видно было, что у него мало энтузиазма насчет моего последнего литературного начинания. После сумбурного обсуждения судейства на Шри Ланке я покинул удушающую атмосферу его изоляционной комнаты. 
Трейси возобновила чтение. Уже выходя из отделения, я услышал крик отца: – Никто не выплатил мне компенсацию, когда накрылось производство электрических водонагревателей! Никто не пришел заснять на видеокамеру ржавеющие груды нагревателей в полях! 

Потом Гленн, высморкавшись, сказал: – Папа, а что случилось бы с ягнятами, если бы не ящур?
Я стараюсь не врать сыновьям. Я сказал: - Этих ягнят загнали бы на грузовик, отвезли далеко – на бойню, забили и развесили на крюках, прежде чем разрубить на куски. – Возможно, мне не следовали так живописать всё это, потому что оба мальчика потом сообщили мне, что отныне будут питаться только вегетарианской пищей. Это крайне досадно. Когда я это пишу, в духовке испекается баранья нога.  

Говорят, что женские особи моллюсков мутируют и у них вырастают пенисы. – А треска несчастная практически исчезла, – жаловалась она. Я попытался утешить ее: – По крайней мере тебя не вызывают для дачи показаний перед Элизабет Филкин и ее комиссией по делу Ваза. – Её телефон немедленно отключился. Наверно, на норфолкском берегу сигнал слабый.

Крог не знал, отчего. Крог хотел сказать жене, как сильно он её любит. Он хотел, чтобы кто-нибудь поскорее изобрел речь, одежду и шампунь. Затем Крог сказал жене: – Ты женщина, я мужчина. 

Айдахо, 22 марта 2001

Приветик Эйди!
Слушай, у меня огромная проблема и нужен совет от тебя поскорее. У меня запланирован отпуск в Великобритании, начинается в воскресенье 1 апреля. Мамин духовный наставник преподобный Мозес Хик сказал мне и маме, что видел по ТВ, как на взлетной полосе в Хитроу сжигают бешеных коров. Он сказал мне, что Темза-река затопила Виндзорский замок, и что от всех ваших британских животных, если их съесть, мы сойдем с ума лет через 15. Что, всё правда так плохо? Я наделся заехать к тебе и погостить пару дней; ездить с мамой всегда пытка. Ей теперь надо две бутыли «Джек Дэниелс» ежедневно. Жду ответа как можно скорее. 
Хэмиш Манчини, твой бывший друг по переписке

Я ответил немедленно.

Дорогой Хэмиш!
Ни в коем случае не приезжай в Англию. Хитроу оцеплен армейскими танками. Дохлые животные валяются по полям. Еда в магазинах несъедобная. Питаемся орехами и ягодами, сорванными на немногих уцелевших живых изгородях. Из-за сошедших с рельсов поездов наши железные дороги стоят. Бензин (горючка) сейчас по 20 долларов за галлон, и по нашим автодорогам трудно ездить. Повсюду пробки из-за частых обысков, проводимых полицией в постоянном поиске вируса ящура.
Ничто не доставило бы мне большее удовольствие, чем возможность принять у нас тебя и твою очаровательную маму. И всё же я решительно НЕ советую тебе приезжать в нашу страну, полную невежества и предрассудков. 
Твой навеки
Адриан

P.S. На твоем месте я бы и не думал посещать Британию еще пять лет как минимум. Если тебе дорога жизнь!

У меня нет стольких простыней и наволочек для гостей; и в любом случае, Хэмиш и его мать говорят только восклицательными знаками. И еще, в предпоследней рождественской открытке я сказал ему, что живу в крытой соломой избушке в сельской местности. В то время как – и это печально – я живу в зоне социального отчуждения, где на тысячу человек одно дерево. 

Внутри он написал псевдо-готическим шрифтом: «Сердечно поздравляю с твоим особым днём, и радости желаю, и счастья целый дом. Ты всегда с печальным лицом – вот почему живу я с отцом».
На карточке Уильяма нарисована палочками чернокожая женщина с 10 пальцами на каждой руке. Он написал с моей помощью: «Можно я приеду жить в Африку? Здесь всех животных застреливают. С любовью, твой сын Уильям».
На автозаправке купил карточку. На ней был жираф с выходящим изо рта пузырем, в котором было написано: «Я высокого мнения о тебе, мама!» Это была единственная оставшаяся карточка. А внутри стих: «От тебя любовь, забота и терпение – от тебя мне счастье, без сомнения!» С моей стороны это грубое лицемерие. Мать моя практически социопат, и несет почти полную ответственность за мою неустроенность.

Проснулся ночью с тревожной мыслью о свиных мозгах, которые я однажды приготовил для Джона Прескотта, когда был шеф-поваром по требухе в Сохо. Неужели я подписал бедняге смертный приговор? 
Написал еще один абзац в книге «Крог из Горка»:

Крог провел пальцем вниз по выпуклому лбу жены. Ему нравилось, что у нее низкий лоб. Он ненавидел слишком интеллектуальных женщин.

Сегодня в обеденное время Майкл Фиш сообщил мне и моим собратьям британцам, пялящимся в телевизор, что предыдущие 12 месяцев были самыми влажными за всё время наблюдений. Я сказал Майклу: – Майк, я не удивлен. 
Чуть было не рассказал ему про спасение Уильяма в последний момент, но к ужасу своему осознал, что Майкл Фиш не смог бы меня услышать. Мне надо чаще выходить из дому. 

Когда я сегодня вечером готовил детям бургеры «Кворн», мне в голову внезапно пришла блестящая идея, и я позвонил Пандоре по её прямому номеру в Министерстве сельского хозяйства, рыболовства и продовольствия. Она сразу же ответила. В шутку я представился главным ветеринаром Норфолка. Я сказал: - Дарахая девушка, я хлавный витинар Нофока. Мне жаль, девушка, но у меня худые новости. Тут у нас спышка кохтеклювной эпидемии. Поражено 11 миллионов кур и индеек.
Она ахнула. Затем сказала: – Господи, что еще будет? Яйца есть не опасно? 
Я ответил с новообретенным норфолкским акцентом: – Нет, дарахая, их надо собирать по курятникам и штамповать «НЕ УПОТРЕБЛЯТЬ В ПИЩУ. ЭТО ЯЙЦО ЗАРАЖЕНО КОХТЕКЛЮВНЫМ ВИРУСОМ».
Наступило молчание. Она сдерживалась, чтобы не всхлипнуть. Затем заорала через весь кабинет: – Наберите Тони, немедленно! – Затем она горячо заговорила с кем-то рядом, и я услышал восклицание мужским голосом: – Пиздец блять, в Норфолке когтеклюв! – Это прозвучало как истерика.
Я начинал уже раскаиваться в своем обмане, но когда Пандора спросила, следует ли принять меры для забоя птицы и захоронения яиц, я почему-то ответил: – Обязательно избавьте птиц от их бедственных условий, но яйца пригодятся – чтобы швырять их в политиков в преддверии всеобщих выборов!
Когда я бросил трубку, мне было стыдно за себя. Пандора так гордилась своим недавним повышением на должность замминистра по птицеводству. Я попробовал перезвонить, но телефоны в её офисе были постоянно заняты. Я-то намеревался предложить ей, чтобы вместо уничтожения зараженных овец каждому домохозяйству в Британии отдали по освежеванной и выпотрошенной туше, чтобы положить ее в морозильник. В конце концов, ящур не представляет опасности для нас, хомо сапиенсов. (Чтобы всё было по справедливости, вегетарианцам можно бы выдать талоны на мешок турнепса или что-нибудь такое). Это несомненно прибавит голосов Новым лейбористам.

Уважаемый Адриан Моул!
Меня зовут Луиза Мур. Я редактор в «Пенгвин букс».Перейду сразу к делу. Обедая вчера в «Айви» с Уиллом Селфом и Мартином Эймсом, я поневоле подслушала беседу двух агентов за соседним столиком. Они обсуждали Вашу незаконченную рукопись «Крог из Горка». Меня захватила история о том, как Крог изобретает первый человеческий язык, что позволяет ему сказать своей жене, что он любит её. 
«Пенгвин» хотел бы предложить Вам 1 миллион фунтов за договор на две книги. Прошу позвонить мне в понедельник в 9:30 утра. 
С уважением
Луиза Мур

У ног придурка возлежит черный лабрадор, я рядом с ним плетеная корзинка, из которой торчат несколько удочек, сети и т.д. Придурок одет в зеленую куртку с восковой пропиткой и в охотничью войлочную шляпу. Он подносит пенящуюся кружку к самодовольно улыбающимся губам. На заднем плане винтажное авто, вероятно принадлежащее придурку. 
Долго ли Памела искала по магазинам эту открытку? А когда нашла, воскликнула ли «Наконец! Вот идеальная открытка для Адриана Моула!» Ей уже пора бы знать, что я терпеть не могу солому, собак, кружки, рыбную ловлю, твид – в общем почти всё, символизирующее сельскую жизнь. Я человек городской до мозга костей. Внутри Памела написала: «Адриан, мон амур, попробуем снова. Секс – это еще не всё. С любовью, Поросёнок». 

Спрашивается: надо ли мне вновь начинать с Памелой? Чаще всего наши свидания заканчиваются слезами, соплями и взаимными обвинениями. Она до смешного сверхчувствительна: прошлой осенью, когда мы гуляли в лесу, она расплакалась, потому что листья расстаются со «своими матерями» (деревьями).

Как только я увидел её наряд, я стал сожалеть о своем приглашении. По-моему, никакой женщине старше 17 не следует надевать топик с блёстками. А её «комедийные» серьги совершенно не веселили. Родители Найджела казались потрясенными – его мать до сих пор думает, что его гомосексуализм это «глупенькая фраза [так!], которая у него скоро пройдет».

В ту ночь, после очередной неудачной попытки сексуального сближения (по её вине, не по моей), Памела повернулась ко мне спиной и принялась прежалостно плакать. Очень хотелось спать, но я чувствовал себя принужденным как-то её утешить. К сожалению, утром она была там же, голая, не считая комедийных сережек. В мою спальню влез Уильям и сказал неодобрительно: – Теперь, Папа, тебе придётся жениться. – Он никогда не видел меня в постели с женщиной, даже со своей матерью. 

По дороге, в машине, я пояснил, что Фрисби-он-зе-Рик – небезызвестный центр язычества. Памела резко возражала, утверждая, что Фрисби три года подряд выигрывал приз за лучшее содержание подвесных кашпо. Я указывал, что и то и другое вполне могут сосуществовать, и Гленн дипломатично добавил, «Ну да, и у ведьмы может быть подвесное кашпо». 
«Старинная мясоедальня» была набита придурками в куртках с восковой пропиткой, громко рассуждавшими про несчастную корову, которая ступила туда копытом. Я подумал, что они шумят на тему ящура, но Памела, взяв номер «Мейл он сандей», сообщила мне, что это про графиню Уэссекскую: какой-то репортер, одетый арабским шейхом, вынудил ее назвать Джона Мейджора «деревянным», Уильяма Хейга «марионеткой», а лис – «вредителями».
В этой мясоедальне не было меню для вегетарианцев. Да уж, один взгляд на подносы со старинными яствами, коченеющими за прилавком, давал понять, что «Старинная мясоедальня» не обслуживает людей с нормальным аппетитом, вкусовыми рецепторами и т.д. Выходя, один из придурков посмеялся над комедийными серьгами Памелы. Трудно было возразить. 

Я хотел оспорить справку о том, что я потратил 104,49 фунтов на бельгийские шоколадки в одном магазине в Льюисе, поэтому позвонил в колл-центр в Саутенде. Я сказал юноше по имени Гэри, что никогда не покупаю шоколад, так как он вреден для моей кожи, и что я никогда не был в Льюисе. 
Он сказал: – Возможно, это была сделка по интернету.
Я брюзгливо повторил, что не переношу шоколад.
Он сказал: – Возможно, вы покупали для кого-то другого – Пасха ведь. 
Я сердито возразил: – Я беден: 104,49 это больше, чем мой недельный доход. 
Он парировал: – Постоянный заказ вашему газетному киоску стоит столько же, сколько месячное пропитание целой африканской деревни. 
В этот момент Гленн крикнул из туалета, что бумага кончилась. Я поставил Гэри на ожидание. Когда вернулся, в трубке играли «Зеленые рукава», так что я пошёл в свой банк – ну и оказался перед закрытой дверью. 

Весь день Гленн был в угнетенном состоянии. Спросил, можно ли ему выкрасить свою комнату в черный цвет. Когда я спросил, что случилось, он сказал: – Почему говорят – «Страстная пятница»? Бедный Иисус в тот день не испытывал ни к кому страсти, так ведь?» И пояснил, что наступил утром на чертежную кнопку, и ему стало ясно, каково тому, кого распинают на кресте. Потом попросил себе пасхальное яйцо с картинкой «Герои». Уильям выбрал себе яйцо «Барби». Вот досада!

В пузыре, выходящем у Иисуса изо рта, он написал: «Отче, для чего Ты меня оставил?», и Памела обеспокоилась: – Ради Бога, Гленн, взбодрись, Пасха ведь! – Позже, когда Уильям играл с упаковкой своего яйца «Барби», а Гленн смотрел «Величайшую из когда-либо рассказанных историй», она провела меня в мою комнату и подарила эротическое пасхальное яйцо, внутри коего находилась пара съедобных женских трусов. Она очень хотела, чтобы я разбил его и достал их. Мне хотелось этого меньше: быстрый взгляд на ингредиенты показал мне, что там полно невнятных химических веществ и вкусовых добавок с многосложными названиями. 

– А Уильям заснул во время интервью сэра Стива Редгрейва. Я разбудил его и сказал: – Сэр Стив выиграл для нашей страны пять золотых медалей. Самое меньшее, что ты можешь сделать – не спать, когда он говорит.

Этим вечером мы снова уселись и стали слушать. Я был очарован интервью с Джерри Андерсоном, создателем «Гром-птиц». Когда-то леди Пенелопа сводила меня с ума. Она была предметом моей первой сексуальной фантазии. Мне до сих пор нравятся женщины, в которых есть что-то деревянное. Депутат Пандора Брейтуэйт, любовь всей моей жизни, как будто вырезана из дерева. Хотя сейчас Лейбористская партия дёргает ее за веревочки. Ха-ха! 
Сегодня вечером ее показывали в новостях. На ней были ботинки от Прада и твидовый костюм. Она пыталась уверить сердитых сельских жителей, что здоровенная яма, хранящая сотни тысяч заразных, разлагающихся коров и овец не будет опасна для здоровья. Один репортер крикнул: – Пандора, вы подписали компактный договор? – Она отпарировала: – У единственной компактной вещи, которой я пользуюсь, на крышке вытиснено название «Шанель».

Она позвонила узнать, нельзя ли привлечь к этому Уильяма. Я сказал: – Кожа этого ребенка не продается. – Тогда она спросила номер мобильника Мохаммеда и повесила трубку. 

Она заказала курятину «тикка масала». Мохаммед сказал: – Моя жена немного растерялась, потому что по вторникам кушает рыбу с картошкой фри, но Пандоре нельзя противиться, когда она что-нибудь тебе приказывает господским голосом, правильно? – Он спросил меня, на чьей стороне «Ночные новости».  

Naturellement, я просмотрел передачу с огромным интересом. На Пандоре был пенджабский костюм от Александера МакКуина; в последний раз она надевала его на встрече со вновь созданной англо-азиатской женской командой регби города Ашби. 
Перед сном послушал звонки радиослушателей. Большинство звонивших хотели поговорить про теленка Феникса, который вообще здоров, но над ним висит смертный приговор. Завтра его должен казнить ветеринар от министерства. 

Его мотивы не вполне альтруистичны. Он был очарован Джоанной Ламли, когда увидел по телевизору, как красноречиво она умоляет даровать теленку жизнь. Это внушает беспокойство: мисс Ламли очаровательная женщина, но по возрасту годится ему в бабушки. 

Я постоял рядом, пока он не пришел в себя настолько, чтобы просипеть: – Эйди, эта аллергия может положить конец моей карьере в киоске у заправочной площадки. 

Сегодня днем Уильям в слезах прибежал домой с поганой спортплощадки, после того как большой белый мальчик назвал его полукровкой. Я напомнил ему, что в его жилах течет кровь нигерийской аристократки, норфолкского фермера-овощевода, шотландского машиниста и уэльской ведьмы, и что по факту рождения в нашей стране и по определению Оксфордского словаря он такой же англичанин, как Принц Филип. Но ребёнок оставался безутешен, пока Гленн не пригласил его посмотреть видео с Джоанной Ламли в фильме «Новые мстители». 

Уильям, кажется, не принадлежит ни к какой этнической группе. Позвонил в службу помощи и поговорил с мужичком по имени Лен Кук. Наверно, его раздражили мои пояснения различных линий родословной Уильяма. Наконец я согласился на клетку Б – «другие смешанные», и написал «британец/чернокожий африканец». 
Гленн замялся с вопросом про религию, но в результате объявил себя буддистом, после того как я ему расписал остальные великие религии мира. Ему понравилось, что буддисты бреют голову и стараются не наступать на муравьев. 

Если это почему-либо невозможно, то прибегнуть к помощи субтитров. Я живо интересуюсь международными делами, и бессвязное бормотанье мистера Кука лишает меня законных прав. 
Кстати, мне нравятся новые очки – они придают Вам солидность, которой в последнее время Вам недоставало из-за Вашего собственного неформального произношения. 
С уважением
А. А. Моул

Сегодня днём позвонил чиновник из таможенно-акцизного отдела аэропорта Хитроу по имени Колин Додж. Он известил меня (как мне показалось, довольно кратко) что картофель из Айдахо, присланный Хэмишем Манчини в качестве чрезвычайной продовольственной помощи, конфискован в связи с ограничениями против колорадского жука. Я позвонил Хэмишу и предостерег его от новых продовольственных посылок, сказав, что ящурный кризис ныне преодолен и что в магазинах сейчас достаточно продуктов. 
Хэмиш ответил по имейлу: «Ну, брат! Видел сегодня еженедельный обзор новостей. В Лондоне бунтуют толпы сумасшедших красных и анархистов. Когда же мы с мамой сможем приехать и быть в безопасности? Хочу провести отпуск в том прелестном, крытом соломой домике, где ты живешь». 

Весь день и большую часть ночи наша улица была забита криминальной движухой. Говорили, что Чокнутый Фрэнки Фрейзер сидит на кушеточке в доме Ладлоу и кушает бутерброды с крабовым паштетом. Шум был невыносим. Но я решил не жаловаться, ибо не хотел, чтобы мне отпилили ноги у щиколоток. Вместо того я вывез Гленна и Уильяма покататься за городом. 
На окраине Литл-Сникертона я остановился в придорожном кармане и пытался выманить детей из машины, но никто из них не пошевелился. Оба они под впечатлением, что в сельской местности правят деспотичные фермеры, ненавидящие обитателей городов. В конце концов я развернул машину и поехал обратно. 

Я уж собирался показать ему большой палец и ехать домой, когда появился его консультант мистер Р. Т. Трейн, в сопровождении студентов-медиков. Я стал в сторонке и присутствовал при уроке Трейна по методам диагностики. Он показал через стекло на отца, который сидел в койке и читал ламинированный, обеззараженный номер «Дейли экспресс».
– Присмотритесь хорошенько к этому пациенту, – протянул Трейн. – Он выздоравливает после повторной больничной инфекции, но он также страдает от интересного психологического состояния. Кто-нибудь может угадать его характер? – Маленький китайский юноша предположил: – Не считает ли он, что «Дейли экспресс» – это газета, сэр?
Когда смех умолк, Трейн снисходительно молвил: – Хорошо, Ван. Еще предположения? – Студенты по очереди принялись обсмеивать моего отца. 
Наконец, негритянка – немного похожая на мою бывшую жену Джо-Джо – сказала: - В комнате три портрета Уильяма Хейга. У него навязчивые идеи? - Хорошо подмечено, - сказал Трейн. – Затем он обратился к толстому англичанину в группе: – Доктор Уорзингтон, прочитайте клинические записи пациента и сообщите ваш диагноз. – Толстое лицо д-ра Уорзингтона сосредоточенно сморщилось. Он прочел клинические записи отца.
Наконец, он поднял глаза и сказал: – У бедного дурачка бредовая иллюзия: он думает, что Хейг станет следующим премьер-министром.   
Подошла унылая уборщица с ведром грязной воды и зловонной тряпкой. На ней был дешевый нейлоновый комбинезон, украшенный гербом-логотипом «Прайва Клин». Она попыталась войти в отцовскую комнату, но была остановлена Трейном, который велел ей сменить воду в ведре и облачиться в стерильное одеяние. Она заныла: – Время нету. Еще три палаты помыть и операционку до отбоя. 

Я переключил на «5 канал – прямой эфир» и успокоился, узнав, что бойня произошла в Катманду, и что (предположительно) наша собственная королевская семья в безопасности и относительном здравии.

– Я холодно сообщил ей, что разочаровался в ней из-за её привычки нарушать обещания, и что намереваюсь голосовать за кандидата Социалистического альянса Аббо Палмера. Она оставила своих агитаторов на дождливой улице и протолкнулась в мою кухню, шипя: – Какие еще нарушенные обещания? 
Я по пальцам перечислил свои обманутые надежды. У меня на руках всё еще были желтые резиновые перчатки, так что, возможно, эффект получился не столь драматичный, как я рассчитывал. Дойдя до последней резиновой цифры, я сказал: – И наконец, Пандора, ты обещала выйти за меня, когда нам исполнится 16, и готова оплатить билеты в поезде до Гретна-Грин. Я достал бумажник и предъявил письменное свидетельство: записку, которую она нацарапала на двойном уроке географии более 20 лет назад. Увидев её детский, с петельками, почерк, я чуть не прослезился. 
Пандора просмотрела записку, потом перевернула ее на другую сторону. На обороте был график, изображавший падение британской производственной базы при Тэтчер. Она пробормотала: - Интересно, - затем спросила, нельзя ли ей взять эту записку, так как она для неё много значит. Я ответил: - Конечно, нет! Я храню эту любовную записку в бумажнике, у сердца, уже два десятилетия. Она напоминает мне о временах, когда нам было по 15, о времени безумной влюбленности. 
Прервав нашу беседу, одна из агитаторш, которой не помешал бы эпилятор «Иммак» на подбородке и верхней губе, постучала в дверь и сказала: - Пандора, трейлер «Ночных новостей» только что въехал в вашу машину. Джереми Вайн спрашивает ваши страховые реквизиты. 

Полночь
Пандора только что дала интервью необычно почтительному Джереми Вайну на «Ночных новостях». Темой послужила та самая записка, только в увеличенном изображении (И с оборотной стороны).

С набитым ртом он сказал: – Папа, мужик от тори сливается. – Повеяло горелыми тостами, и вошел Уильям с тарелкой намазанных маслом углей, причем половина упала на коврик. Я был слишком изнеможен, чтобы окрикнуть их, и повалился обратно на новые подушки «Икеа» с набивными наволочками. После всего двух часов сна я как-то сам не свой. 

Когда я снова проснулся, Тони и Шери ехали во дворец в маленькой британской машине. Гленн и Уильям всё еще были в пижамах, за фруктовым коктейлем и мороженым «Хаген-Дас», которое я приберегал исключительно для воскресного чая. – Пандора прошла? – прохрипел я Гленну. Крошечный ананасный кубик и капли сока упали с чайной ложки, которую он держал как огородную лопату.  
Коврик теперь напоминал маленькую муниципальную свалку; этнический узор на нем был еле виден. Гленн проглотил и, до жути напоминая голосом Питера Сноу, протараторил: – Да, папа, она прошла с 23431 голосом, с перевесом в 8157, тоись 52,06% голосов, но со снижением, так как 3,64% перешло к тори. А явка была 65,79%, тоись гораздо выше, чем в среднем по стране.  
Способности моего сына к статистике произвели на меня впечатление. Возможно, мне стоит ориентировать его на достижение ученой степени по математике. 
Уильям принес мне чашку чуть теплого чая и поставил ее на коврик. Через тридцать секунд чашка лежала на боку: это Гленн опрокинул ее, демонстрируя прием кикбоксинга. 

Середина дня
Я велел детям одеваться в школу. Когда я проснулся в следующий раз, было четыре часа, и школьный день закончился. Гленн сказал: - Папа, звонил классный, он хочет знать, почему меня не было в школе. Я сказал ему, что пришлось остаться дома и ухаживать за тобой, потому как тебе не встать с кушетки.
- Не мог разве придумать, что живот болит или что-нибудь такое? – проворчал я. 
- Папа, я просто сказал правду. Разве не так было?
Поскольку всю избирательную кампанию я возмущался бесчестностью политиков, я не знал, что ему ответить, поэтому притворился спящим. 

Я пояснил, что я непубликуемый писатель, и что в издательском бизнесе сложился заговор, чтобы не пускать меня. Он взял рукопись моего последнего романа «Крог из Горка», чтобы почитать перед сном. Мне было очень приятно, что он так интересуется моей литературной жизнью. 

Памела Пигг последовала моему совету и теперь встречается с Аланом Кларком, народным певцом-любителем. Позвонила мне и сказал, что их первое свидание прошло «замечательно». Он сводил ее в тандыр-ресторан «Друзья». Она сказала, что Пандора ужинала за соседним столиком с какими-то столичными, которые высказывали мнение, что Энн Видкомб – результат экспериментов в Портон-Дауне. Вероятно, она сбежала оттуда до завершения испытаний. Это многое объясняет. 

Гленн погладил свою новую прическу «ирокез» и сказал: – Да папа, ничего ведь не происходит. 
Я резко ответил: – Конечно ничего не происходит. Я пишу о доисторическом человеке, страдающем от тоски. Что бы ты хотел, чтобы он делал весь день? Посылать СМСки таким же первобытным, как он?
В половине двенадцатого Гленн вернулся из школы с запиской:

Уважаемый родитель/опекун/основной воспитатель!
Сегодня утром Гленн явился в школу с весьма вызывающей прической. Когда он вышел на спортплощадку, его сразу же окружила большая группа «восхищенных» учеников. Некоторые первоклассники буквально с ума сошли от восторга. Школьные правила недвусмысленно требуют, чтобы «прически учащихся не следовали капризам моды». На этом основании Гленн исключен, пока его волосы не будут соответствовать данной характеристике. 

С этого дня буду учить своего сына дома. 

Гленн сказал: – Папа, мы здесь уже 20 минут. Что случилось? – Я ничего не говорил, не доверяя себе: вдруг слёзы в глазах моих брызнут наружу. В конце концов Гленн схватил бутылку наугад и бросил в тележку. Я увидел, что он с лимонным привкусом, и хотел поставить обратно, но Гленн не дал мне, и мы пошли в проход растительного масла, где вновь я очутился перед ужасным выбором. Они уходили вдаль: из виноградных косточек, оливковое, кунжутное, подсолнечное, «Крисп энд Драй», базиликовое, стер-фрай… Когда я маячил между ними, по местной трансляции женщина объявила (таким голосом, будто держала во рту грейпфрут): - Мистер Моул, просьба немедленно вернуться в детскую комнату. Мистер Моул, вернитесь в детскую комнату. 
Я оставил Гленна с тележкой и побежал, а в голове мелькали мрачные видения на тему детской комнаты: может быть, Уильям задохнулся в массе цветных шариков, заполнявших яму, где прыгают малыши? Воткнул кисточку для рисования себе в глаз? Лежит без сознания у входа в игровой городок? Если так, то я буду преследовать супермаркет по суду и заставлю выплатить рекордную компенсацию. Никакая сумма менее 30 миллионов не возместит мне травму, нанесенную моему драгоценному ребенку. 
Смотрительница (судя по значку – Мэри-Лу Хэттерсли) ждала меня рядом с плачущим Уильямом. Мисс Хэттерсли (6 из 10: большая грудь, чистая кожа, светлые волосы, но требуют хорошей прически, ноги спрятаны под брюками) сказала: - Он хочет к мамочке. Я был поражен, услышав это. Уильям никогда не вспоминает свою мать. Я пояснил, что моя бывшая жена живет в Нигерии. Она отбросила челку назад и пробормотала: - А вы вновь не женились, мистер Моул?
Я заверил её, что являюсь одиноким отцом, а затем по ходу беседы спросил, не в родстве ли она с лордом Хэттерсли, импульсивным революционером. – Неоспоримо! -  отвечала она. 
Я влюблен! Гленн напокупал на 185,99 фунтов. 

Мэри-Лу, или МЛ, как она любит себя называть, утверждает, что и она, и Рой Хэттерсли, её очень дальний родственник, унаследовали одни и те же гены от Исайи Хэттерсли, «ассенизатора и самоучки». Он был сторонником «де-истеблишментаризма», сказала она мне, прикалывая именной значок Уильяма на его новую футболку «Шрек». 

Вместо еженедельного похода в магазин за покупками, я теперь бываю там ежедневно. Уильям жалуется, что ему надоела до чёртиков детская комната, но я подкупил его обещанием зайти с ним в Макдональдс. Да, вот до чего я опустился! Но я пленник любви. Мне надо видеть её грязные светлые волосы. Эти огненные, умные глаза. Вчера она была в юбке, так что я смог оценить её ноги. Они неплохие, хотя когда мы познакомимся ближе, я посоветую ей избегать шортов и мини-юбок. 

Я ни в коем случае не должен говорить МЛ о своих чувствах к ней. Эту ошибку я уже делал. Судя по моему опыту, женщины не любят объяснений в любви от незнакомых. Они тогда не звонят в ответ, игнорируют сообщения, а иногда просят своих братьев прогнать вас с порога. 

Отца выписали из клиники со свидетельством о нормальном состоянии здоровья. Но всё же его врачи сказали ему несколько месяцев побыть дома и избегать волнений. 
Мать позвонила мне в полночь с Майорки и сообщила, что отец провел ночь в полицейском участке в Пальме. Он подрался в очереди на такси в аэропорту. По-видимому, он озверел от жары и жажды, и когда французская семья протиснулась перед ним, он не выдержал и заорал: «Уи, лягушатник! Вали отсюда!» Француз что-то сказал про ящур, и тут отец обезумел и ногой столкнул багаж этого человека в канаву. 
Для меня стало полным шоком то, что мать и отец вместе поехали в отпуск. А их супруги дали им разрешение?

Если ваши вопросы игнорируются, улыбнитесь и скажите: «Я услышал твое молчание. Захочешь поделиться со мной твоими мыслями – я всегда готов, ежедневно и ежечасно». 

Уильям топнул своей маленькой ножкой и отказался быть сдаваемым в детскую комнату «Сэйфвей» дважды в день, в 8 утра и 4 вечера. Это означает, что у меня уже нет веского повода видеть Мэри-Лу Хэттерсли, божественную смотрительницу этого учреждения для самых маленьких. Мне придется где-нибудь одолжить малыша. Я должен видеть её. 

По новостям показали принца Филипа и принца Чарльза, как они топают в высоких сапогах, треуголках, медалях и эполетах; они выглядели как массовка из фильма «Зулус». Неужели они не знают, что всё кончено? Это смешно в век интерактивного телевидения. В сущности, я мог бы написать в тайный совет и предложить, чтобы в будущем члены королевской семьи удалились из общественной жизни и удовлетворяли похоть своих сторонников-монархистов, выступая на телешоу вроде «Большого брата». Вот тогда они могли бы наряжаться и щеголять в каких им угодно костюмах. Это несомненно сократит их транспортные расходы, которые, как я понимаю, значительны. 

Столкнулся в «Сэйфвей» с Памелой Пигг. Она всё еще встречается с Аланом Кларком. На нем был свитер «Аран». У шкафов с замороженными продуктами прохладно, но я в одной рубашке чувствовал себя нормально; возможно, он после шопинга идет на «сейшен». Я думаю, в стране еще осталось сколько-то клубов народной музыки. 
*
Сообщают, что мистера Блэра «заклевали» свои же заднескамеечники на «вопросах к премьер-министру». Это грубое искажение истины. На самом деле трио беззубых шавок задало ему несколько игривых вопросиков. 

Этот малыш вел себя очень тихо на заднем сиденье машины. Меня это не удивило – Ладлоу-родители считают, что говорить с детьми не надо. Миссис Ладлоу сказала мне однажды: «Это только поощряет их тараторить всё время и задавать идиотские блять вопросы». Сказать по секрету, я отчасти разделяю такой взгляд на воспитание детей. Меня часто изводят непрерывные требования Уильяма пояснить ему «как», «когда» и «почему». Вот вчера, когда мы смотрели беспорядки по «Скай ньюс», он спросил меня, почему «всегда дерутся мужчины и мальчики, а женщины и девочки никогда». Я ему сказал, что у женщин более тонкий метод ведения войны, но на это последовал очередной блок вопросов, которые прекратились только тогда, когда я притворился, что уснул (на стиральной машине). 
Когда мы ехали в «Сэйфвей», я осознал, что не имею понятия, как зовут малыша и даже какого он пола. На нем были серьги, а лицо носило какое-то неприятное, нахмуренное выражение. Я наугад зарегистрировал малыша как Эмили Ладлоу, возраст два с половиной года. После того, как с «Эмили» сняли обувь и провели ее в игровое пространство, я завёл разговор с Мэри-Лу. Зная, что она интересуется политикой, я спросил ее мнение о гонке за лидерство у тори. Она фыркнула: «Для меня интеллектуально более сложное дело – гадать, кто следующий на выселение из дома Большого брата. Мы оба согласились, что зарождающийся роман Пола и Хелен – ужасное, но притягательное зрелище. Это как наблюдать за попыткой спаривания двух белых носорогов – картина отталкивающая, но трогательно, что два таких редких существа всё же нашли друг друга. 
Я оторвался от неё, чтобы купить коробку органической печеной фасоли с сосисками «Хайнц». Когда я вернулся, лицо у Мэри-Лу было суровое, а на «Эмили» были аварийные мужские трусы от детской комнаты. Мне навечно запрещено пользование детской комнатой.

Только я собрался влезть в свой мусорный мешок для бега в мешках одиноких родителей, как директор объявил по местной трансляции, что присяжные вернулись и что Джефри Арчер отправится в тюрьму на четыре года. Спонтанные аплодисменты послышались от собравшейся публики; рабочие на лесах складского здания без окон затянули «Ты не будешь гулять одна»; проезжающие автомобили загудели клаксонами, а пролетающий над нами легкий самолетик описал восьмерку в летнем небе. Директор объявил, что старт откладывается на пять минут, чтобы участники пришли в себя. 
Арчеру удалось объединить нацию общей радостью. После Хенмена, после команды «Лайонз» и пропущенных Англией мячей, нам нужна была славная победа. 
Я прибежал последним. Уильям отводил глаза, когда я наконец преодолел финишную черту. Победила Трикси Вудхед, которая, как я точно знаю, получает пособие по инвалидности. 

Уильям, который прислушивался, сказал с жестокой откровенностью ребёнка: – Тогда вам обоим надо умереть. 
Посоветовал им прибегнуть к самодисциплине. (Оба они всё еще в браке с другими лицами, а именно Пандориными родителями). Отец заныл: – Юность наша была в 60-е годы, так что нет у нас никакой самодисциплины. – Когда они уходили, я сказал матери, что синие джинсы не должны иметь ни стрелок, ни складок. 

Полночь
Никто не сказал мне, что Пандорины гости явятся переодетыми в Мэри и Джефри. Вид стольких женщин, похожих на Мэри Арчер, несколько раздражал. Я люблю женщин с оживленной мимикой.

Зашли мать с отцом составить компанию, и принесли с собой два больших мешка «Твиглетс» со вкусом карри и бутылку малиновой «Столичной». Мать становилась всё более истеричной после того, как Дина выставили из дома, а оставили Хелен и Брайана. Она страстно желала победы Хелен, восклицая: «Почему это все сверкающие призы достаются умным? Для разнообразия пора бы и глупым что-нибудь выиграть».
Отец сказал: «Я не против, что она тупая, мне не нравится, что она бухтит много». Я изображал безразличие, но втайне держал кулаки за Брайана. Я проскользнул на кухню и набирал номер голосования, когда Гленн застал меня за этим занятием. Мне пришлось сделать вид, что я набираю «пиццу на дом», так что голос за Брайана обошелся мне в 32 фунта.
Когда Хелен по телевизору взвизгивала, как поросёнок под пытками, от подаренных Полом Кларком сумки и туфель «Гуччи», Уильям спросил: – Папа, а сегодня ночью Хелен и Пол Кларк будут сношаться? 
Мой отец заорал: – Поди вымой рот с мылом, похабник!
Но Гленн возразил: - Деда, он только говорит то, что все думают.

Лежал без сна, снова размышляя об истинном характере моей сексуальной принадлежности. Я голосовал за Брайана из гомосексуальной солидарности, или потому, что он полу-ирландский эксцентрик и эрудит? Собрал доказательства: а) мне нравится Кайли Миног, б) я сплю на нежно-голубой подушке, в) у меня плохо получается интим с женщинами, г) я очень придирчиво отношусь к своим простыням, наволочкам и полотенцам.  

Знаю, что жарко, но в топике и микрошортах она выглядела несолидно. Хотел спросить её про переход к евро, но не мог сосредоточиться из-за капелек пота между ее загорелых, конических грудей. Так что говорили про передачу «Большой брат». Она приятельница Майкла Джексона с 4 канала, и предложила мне в 2002 году стать кандидатом «ББ». 

Шляпу смастерил из крышек для молочных бутылок – именинница выглядела как будто в шлеме Дарта Вейдера. 
Лично я не верю, что старушке в четверг делали переливание крови. Думаю, что ее поддерживает тайная сыворотка, недоступная пока нам, простым смертным (или принцессе Маргарет). Читал где-то, что аксолотли постоянно перерождаются и таким образом живут вечно. Это всё моё воображение – или Королева-мать в последнее время чуть-чуть похожа на ящерицу? Может, она станет первой двухсотлетней женщиной? 

Решил отказаться от процентов на моем депозитном счете «Альянс и Лестер» с уведомлением за 30 дней, и снял всю сумму, 619 фунтов. Пошел с Гленном и Уильямом в «Сейфвей» и купил замороженную индейку, рождественский пудинг, три пачки рождественских сладких пирожков «Мистер Киплинг», мешок замороженных моллюсков и коробку начинки с луком и шалфеем. Я воспользовался также различными магазинными предложениями типа «два по цене одного», но меня вывело из себя, что «Сейфвей» еще не продает рождественских хлопушек. 
Завершив закупку рождественских продуктов, я угостил детей обедом в кафе «Сейфвей». Там были и Памела Пигг с Аланом Кларком, нежничающие за своими «завтраками на весь день». Памела сказала мне, что вчера вечером столкнулась с Найджелом и его новым партнером Питером Пейнтером в фолк-клубе «Песни моря». 
Алан погладил бороду и протянул, – Да, мы все жили душа в душу, они завтра вечером придут к нам на фондю-пати. Почему бы и тебе не прийти?
Памела засюсюкала: – Алан нам споёт после ужина. Недавно он откопал несколько песен на тему сенокоса, написанных Исайей Блэкхедом из Стоумаркета. 
– Я занимаюсь на курсе «музыка дефективного гения» в Открытом университете, – сказал он. – И затем к моему ужасу запел: «Ложись-ка в сено, дивчиночка; возьми мой серп своей рукой». – Гленн ужасно покраснел и выбежал. Мы с Уильямом последовали за ним. 

Ходят также слухи, что здесь центр всей черной магии восточного Мидленда. В 1974 году за ночь таинственно исчезло несколько ослов; полагают, что их ритуально принесли в жертву. Алан Кларк считает себя краеведом. Пока мы крутили свои вилки над миской с пузырящимся сыром, он развлекал гостей анекдотами про свою жизнь в деревне. Гости эти были Памела Пигг, я, Гленн, Найджел и Питер Пейнтер. 
Я взял с собой Гленна, так как пора уже учить мальчика, как вести себя в утонченном обществе. Прежде чем мы вылезли из машины, я предупредил его, чтобы говорил «салфетка», а не «бумажка», и не сообщал гостям, что хочет быть гетеросексуалом, когда подрастёт.
Под звуки гармоники Боба Дилана мы сжевали семь разновидностей горячего сыра. Я неосторожно заметил, что мне было очень грустно узнать о смерти Ларри Адлера, и добавил, что по моему мнению, Адлер был величайшим исполнителем на гармонике, какого знал мир. Питер Мейнтер педерастическим голосом произнес: – Я не стал бы заламывать руки, если бы никогда больше не слышал гармоники. – Алан сердито воткнул свою вилку в тесаный стол, бросился к стерео и снял играющую пластинку. 
Наступило неловкое молчание, которое наконец прервал Гленн, сказавший: - Когда я вырасту, я хочу быть гетеросексуалом. 
Я рад был выбраться из этого коттеджа и вновь оказаться в 21-м веке – я лично думаю, что Алан Кларк знает, что случилось с теми ослами.

Справа была фотография венчания моих родителей еще в конце 1960-х. Под ним – другая фотография венчания родителей, в конце 1980-х. К ужасу своему я прочитал, что они намереваются жениться третий раз. Я немедленно позвонил матери. Она сказала: - Мы собирались тебе сказать. Какой-то подонок из «Вестника Ашби» допустил утечку.

Отец потушил огонь банкой с персиками в соку, выхваченной из буфета. Из-за переполоха 75 бабушкиных слоеных пирожков с домашней начинкой (по одному на гостя) были растащены. Хоть я был тогда лишь эмбрионом, но уверен, что этот неприятный инцидент сделал меня некурящим и внушил отвращение к лебедям. 
Сегодняшняя церемония состоялась в Городской ратуше, центральном административном органе Лестершира. Несколько обескураживало то, что отведя глаза от обвислых лиц моих влюбленных родителей, произносящих свои обеты, можно было видеть в соседней комнате аппаратчика Городской ратуши, который копировал, вероятно, извещения о штрафах. Если я когда-нибудь женюсь снова, то постараюсь, чтобы обстановка была достаточно романтичной. Говорят, что водохранилище Ратленд-Уотер на закате – захватывающее зрелище, хотя летом там могут покусывать комары. 
Свадебное пиршество состоялось в комнате для переговоров Единого справочного центра соседнего микрорайона. Когда мы, гости, собрались в очередь на поздравление жениха и невесты, мы были вынуждены тереться локтями с соискателями всяких льгот, юными правонарушителями и пенсионерской командой по пинг-понгу. Я самый либеральный и демократичный человек на свете, но может быть, в отеле было бы удобнее?
Музыку обеспечивал Алан Кларк со своей фолк-группой «Шэнти мен», все в похожих свитерах «Аран»; они пели про сельдей. Я рад был, когда один из них, Аббо Палмер, прервал пение и объявил, что Кларку в этот день исполняется 50. Кларка охватил ужас, а Памела Пигг, нынешняя его amour, сказала мне: – Врун чёртов, мне он говорил, что ему 37 с половиной. 
Отец встал и произнес речь о «счастливейшем дне своей жизни»; его голос был мутным от сентиментальных слёз. К сожалению, говорил он о чем-то, что крикетист Иэн Ботам совершил 20 лет назад на стадионе Хедингли. 

На этой неделе я проиграл на своём стерео всё «Кольцо Нибелунгов» Вагнера, надеясь, что постоянно слышимые вскрики и завывания сломают его оборону. Не вышло! Как только стихла последняя нота, Уильям кинулся поставить на CD «Мамбо №5», которую поёт [?] Боб-Строитель.
С тех пор, как в доме моей матери он познакомился с ВФБ (всемирной федерацией борьбы), он пристрастился – мягко говоря. Живет от пятницы до пятницы, когда «Скай спортс 1» показывает это двухчасовое «спортивное развлечение». Его герои – Утёс и Могильщик, а антигерои – Хладнокровный Стив Остин и Алмазный Даллас Пейдж. Все названные лица – уродливые перекачанные зверюги; судя по их виду, они никогда не читали мировой литературы, и возможно думают, что Набоков – это подпольный стероид. 
Вчера вечером я застал Уильяма в шести дюймах от телевизора: он смотрел повтор заключительной выходки Утёса. Жертвой был Букер Т. Утёс пробивал головой Букера Т. стол. Когда я попытался возразить, Уильям сказал: – Тихо, папа. Утёс сделает на раз-два-три. Если у него получится, он покинет «Астродом» с чемпионским поясом Федерации. 
Я указал Уильяму, что борьба – просто сублимация недостаточной эротической активности. Здоровяки отказываются принимать истину – что у них больше общего с Оскаром Уайльдом, чем они сами догадываются. Уильям закричал: – Помолчи ради Бога! – Я взял у него пульт и стал щелкать по каналам в поисках какой-нибудь пьесы Дэйвида Джейсона. Уильям заверещал, затем задержал дыхание, пока губы не посинели. Он снова задышал, только когда я вернулся на «Скай спортс 1».

Просил его убавить звук и послушать комментарий на Радио 4. Я сказал: – По крайней мере хоть так ты услышишь беседу эрудитов. – Я принес портативный «Сони», включил его, и услышал, как Генри Блофельд и Джонатан Агню обсуждают шоколадный торт, присланный слушательницей, некоей миссис Дафной Каф из Вулвергемптона. Затем Блофельд сказал: – Агню, милый мой старичок, сегодня ты страх какой сообразительный!
Гленн вытаращил глаза на Уильяма, который схватил пульт телевизора и прибавил звук. Я унес радиоприемник на кухню и крутил ручку, пока не нашел «Классику ФМ». Помыл посуду под звуки «Голубой рапсодии» Гершвина, которая всегда напоминает мне про Скегнесс. Она играла, когда отец признался матери, что усыновил ребенка от другой женщины. 
Вытирая посуду, думал, где мой сводный брат Бретт, и что он поделывает. Я прикинул, что ему сейчас примерно 19 лет. Уильям вышел из общей комнаты во время перерыва на рекламу – перехватить какой-нибудь еды и сходить в туалет. Но Гленн сидел у телевизора как приклеенный, стонал и иногда яростно кричал на экран. Я слышал его крик отчаяния, когда Лестершир проиграл. Я вошел и увидел его и Уильяма в слезах. 
Позже пришли родители посмотреть матч Англия-Германия. Когда через шесть минут Германия повела в счете, отец заорал: – Это всё виновата Пош Спайс! Это из-за нее Бекхэм растянул себе пах. Перед важными матчами её надо удалять на женскую половину!
В перерыве, на кухне, я спросил отца про своего брата Бретта Моула. Он сказал: – Не сейчас, Адриан, Англия ведёт 2:1. – По окончании я попытался вновь, но ксенофобская радость мешала ему связно изъясняться. 

В последнее время меня одолевают мысли про моего сводного брата Бретта. Где он? Он всё еще живет у свое матери Дорин Слейтер, она же Скелетина? Какого он роста? Я хотел бы зваться Бреттом, а не Адрианом. Бретты взбираются на горы, играют на соло-гитарах на стадионе Уэмбли, затаскивают прекрасных женщин в койку – и т.д.

Мои новобрачные родители, кажется, уже не так влюблены, как на прошлой неделе. Вчера матери прописали новые очки, и она смогла отчетливо разглядеть отца впервые за много лет. Она призналась мне, что была «поражена» тем, какой «твой отец на вид старый. Что у него с лицом?» Сказала еще, что он похож на «какую-то рептилию». Я объяснил ей, что когда он был женат на Тане Брейтуэйт, она настаивала, чтобы он раз в неделю посещал солярий. Мать презрительно хрюкнула и сказала: «Это не всё, на чем она настаивала. Он выучился некоторым штукам в постели, которые мне не нравятся».

Наконец он доверительно сообщил мне, что с момента рождения Бретта каждую неделю посылал Дорин Слейтер 20 фунтов в неделю. Он обрадовался, что Бретт получил стипендию в Бейлиол-колледже, Оксфорд, по специальности «английский язык», так как стал это этого богаче на 20 фунтов в неделю. 
Бейлиол-колледж, Оксфорд! Как он этого добился? Его мать была настолько тупа, что думала, что «двоеточие – это когда двое говорят точно». Я написал Бретту на адрес «Бейлиол-колледж». В данных обстоятельствах нужна такая формальность, как письмо. 

Дорогой Адриан!
Как забавно! Надо встретиться и полялякать насчет нашего общего отца. Когда ты в следующий раз в Оксфорде?
С братским приветом
Бретт

Я немедленно зашел на сайт www.brettmole и узнал про своего сводного брата больше, чем нужно. Там были фотографии Бретта лазающего по горам, в каяке на быстрине, играющего в теннис, танцующего на карибском пляже, в роли модели на подиуме и за рукопожатием с принцем Чарльзом. На сайте я узнал, что рост у него 185 см, воротник на 40 см, а размер обуви – 11-й.  
На другой странице сообщалось, что Бретт сдал 14 экзаменов на пятерку. Четыре экзамена были сданы с отличием. Он издал книгу стихов под названием «Задуй свечу». Отзывы восторженные. Я уже его ненавижу. 
Отправил ему по имейлу сообщение: «Дорогой Бретт, спасибо за письмо от 10-го. К сожалению, я почти никогда не бываю в Оксфорде. С уважением – Адриан Моул».
К моей досаде, ответный имейл пришел почти сразу же. «Брательник, привет! Сажусь на поезд в Лестер. Увидимся сегодня около 4 дня». В ответ я написал, что у меня дома работают строители, и нет воды, отопления, света и туалета, и предложил ему перенести визит как минимум на шесть месяцев. Закончил я так: «Просьба подтвердить, что не приезжаешь». 
Больше получаса прождал у компьютера, но ответ не пришел. Мне не стыдно, что я живу в муниципальном доме для малоимущих. Что до граффити и брошенных машин, я их почти не замечаю. Но Бретт почти обязательно заметит. Я прибрался как мог, и переставил книги на полках так, чтобы он обязательно увидел, что я беседую с Достоевским, Толстым и Чеховым. В 16:05 я услышал, как подъезжает такси, и затем уверенный голос прогремел: – И где мой брат?

 – Он страшно умен и читал, кажется, все книги, напечатанные на английском, французском и немецком языке с тех пор, как Кэкстон изобрел печатный станок. Бесит, что он постоянно цитирует из этих книг и поправляет меня, когда я называю автора. 
Он помогает Гленну с домашним заданием, и в результате учителя в колледже им. Армстронга возбужденно говорят, что этот мальчик будет вторым, кто поступит в Оксбридж (первой была Пандора). Уильям влюблен в «дядю Бретта» и ходит за ним по дому как за Старым пастухом, про которого пел Элвис. Оригами – только одно из искусств, знакомых Бретту. Этим утром он преобразовал раздел G2 «Гардиан» в Бейлиол-колледж, с преподавателями и студентами.
Он все время говорит по телефону со своими многочисленными друзьями по всему миру. Он заверяет меня, что оплатит свою долю в счете за телефон. А затем, через минуту, смеется над своей бедностью. 
Они с отцом живут душа в душу, и без конца говорят о футболистах, крикетистах и дуболомах-регбистах – ни про кого из них я никогда не слышал. 

«Он сразу же вызвал у меня подозрение», – писал Бретт. «Он говорил, что живет в Англии уже пять лет, но кажется не знал, что перец сыплют из флакона со многими дырочками. В тот вечер в баре он заказал пинту «снежка» и пакет свиных ножек [так!]. Когда я заметил, что «снежок» обычно пьют женщины, и из более миниатюрных бокалов, бен Ладен проворчал: «Я британский гражданин, я не люблю алкоголь, и бываю в магазине для садоводов несколько раз в году. Я еще смотрю шлюх западной культуры в сериале «Жители Ист-Энда»». Когда хозяйка не принесла ему пакет свиных ножек, говоря: «Тебе шкварки надо, милячок, а у нас их нет из-за свиного гриппа», он рассвирепел и закричал: «Я законный гражданин этой страны, вот мой паспорт и моё свидетельство на грузовик». Когда я прочитал, Бретт спросил, нет ли у меня критических замечаний. Я сказал: – Это паутина лжи от начала до конца. Хорошо известно, что Усама бен Ладен не говорит по-английски. 
Бретт беззаботно ответил: – Наши беседы велись исключительно на арабском. 
Я фыркнул: – Ты хочешь сказать, что барменша в Блэкпуле бойко говорит по-арабски?
– Да, – отвечал Бретт. – Её зовут Фатима Хардкэсл – мы сейчас живем в мультикультурном обществе, как тебе известно. 
Я знаю, что Бретт врёт, но как я докажу? Могу только молиться, чтобы «Индепендент» швырнул это художественное произведение ему в лицо, пока он не успел опозорить династию Моулов.  

Но должен признать, что я сверх меры раздражен присутствием Бретта Моула в моем доме. Я его ненавижу. Начал уже бояться звука его шагов на лестнице. Терпеть не могу, когда он всасывает рисовые хлопья себе в глотку. Но я – глас вопиющего в пустыне. Все, кого я знаю, любят его и восхищаются им. 
В нём есть нечто мессианское. Тревожная новость: он сказал мне, что хочет основать новую политическую партию, финансируемую Фондом принцессы Дианы. Я сердито отвечал, что на следующий день после парижской трагедии я поехал в Кензингтон-гарденс и приколол к дереву десятифунтовую купюру и следующее стихотворение:

О Диана!
О Диана! Песня юности матери моей.
Пел её Пол Анка,
Мелкий, но с зубами белого белей. 
Припев: «О Диана!»
Маме ни к чему слова
Тара-тарарам, тарарам,
Ведь Диана её мертва. 

Как ты мог заметить, дневник, я не смог найти подходящих рифм, чтобы удовлетворительно закончить стихотворение. И сейчас не могу. Думаю связаться с графом Спенсером и сообщить ему о политических амбициях Бретта. 

У неё встроенный телескопически телевизор, CD-плеер, и ее можно регулировать в 19 положений. Я ахнул, когда увидел счет: 7999 фунтов. Бретт сказал, что это подарок самому себе: Канал 4 заказал ему документальный фильм о нищете, и вот он снимает его в условиях моего муниципального дома. Его старый матрас составил компанию другому в палисаднике. Жду, когда совет уберет это мерзкое зрелище.

Идут съемки Бреттова документального фильма «Плачь, Англия! Плачь!». Многие интервью снимаются в нашем доме. По полам протянуты кабели, и большая часть дверей снята, чтобы удобнее переносить камеру. Дом этот больше не мой. Почему я не скажу ему, чтобы убирался? Печальная истина в том, что я его боюсь. В его присутствии я чувствую, что я низшего класса, непривлекательный и провинциальный. 

Однако, должен признать, что вид длинных ног Трейси в белых туфлях на шпильках стимулировало мою эндокринную систему, и мне пришлось поспешно повернуться к раковине, чтобы скрыть свое половое возбуждение. А интересно, не интересует ли Памелу Пигг сеанс полового сношения? Слышал, что они с Аланом Кларком разошлись из-за ссоры на тему глобализации. Позвоню ей сегодня попозже. 

И меня не заставят тратить время на еду, осмотр исторических памятников на целый день и т.д. 

Памела выглядела очаровательно при свете свечей в ресторане «Коста Брава», и мои тортильи и чипсы были превосходны. Но к 11 часам ночи я уже лег спать – один. В пятницу мы с ней едем осматривать замок Бельвуар. 

Уважаемый мистер Моул!
В наше время национальных кризисов наш общий долг – поддерживать наше правительство. Во время дебатов старших учеников под моим председательством Вашему сыну Гленну удалось подорвать моральный дух как учителей, так и школьников своим пылким осуждением бомбардировок Афганистана. Он также назвал нашего великого вождя г-на Блэра «главным чмом». Поэтому запретил ему вход на территорию школы на всё время войны. 

Даст Бог (или Аллах), война закончится к Рождеству. Нельзя, чтобы Гленн весь день болтался дома. Мне необходимо быстро закончить свой роман о последствиях атаки на башни-близнецы. Книга (издателя пока нет) должна быть готова к публикации весной. 

Гленн отстаивал свою невиновность: – Я не называл Тони Блэра главным чмом. Я сказал, что он возглавляет ЧМО (Чрезвычайные Мероприятия по Обороне). 

Девушка за прилавком сказала: – Это из-за сибирской язвы. Она объявила мне, с довольно внушительным видом, что если я хочу купить тальк, мне надо дать своё имя и адрес, и подтвердить это тремя последними счетами за газ. Я ушел из лавки с чувством отвращения и с пустыми руками. 

Рано утром на пороге дома появился Алан Кларк; он скулил о том, что я украл «любовь всей его жизни Памелу Пигг». 
Повел его на кухню и там слушал его монолог. Он подсмотрел сквозь бамбуковые шторы «Икеа», что Памела стоит в своей спальне голая в моем обществе. Я пытался втолковать ему, что это я втирал ромашковый лосьон ей в кожу, воспаленную аллергией на луковки гиацинта, но он явно мне не поверил. «Икеа» должна предупреждать покупателей, что её бамбуковые шторы не гарантируют тайну личной жизни. 
Кларк скрутил косяк и предложил мне пыхнуть. С разрешения мистера Бланкетта, я согласился. Голова моя закружилась, и я осознал, что выбалтываю сюжет моего нового романа «Аллегория о близнецах, которых звали Джек и Джон Тауэры, и которых сразила смертельная болезнь». Когда Кларк ушел, был уже рассвет. 

К четырем часам дня мы были в постели. Никаких признаков аллергии на гиацинты не было. Кожа у нее была белая и гладкая. Половое сношение продолжалось, когда в 4:25 вечера кровать затряслась. Собственно, затрясся весь дом и несколько плиток слетело с кровли. Памела пробормотала мне в шею: – Господи, Адриан, впервые земля движется ради меня. 

По-видимому, мы с Памелой оказались в эпицентре землетрясения на 3,8 баллов по шкале Рихтера, которое заставило перепуганных жителей городка Мелтон Моубрей и северного Лестершира в ужасе бежать домой. В рамке на первой странице «Меркурия» читателей спрашивали: «Что вы делали, когда грянуло землетрясение? Сообщите нашему отделу новостей». Молю Бога, чтобы Памела не откликнулась на эту просьбу.

Когда я проходил мимо, парнишка пробормотал: – Пенни на этого парня? – Я пошарил мелочь в бумажнике и дал ему пенни. Он сердито швырнул его наземь со словами «гад прижимистый». Я сказал, что редко видел такое жалкое изображение Гая Фокса. Он поправил тряпку на верху головы шара и сказал: – Это потому, что это не Гай Фокс, а Усма бен Ладен, вот. Сегодня вечером будем жечь его на спортплощадке.

11 часов вечера
Это последняя вечеринка с костром во внутреннем дворе, которую я устраиваю. Сардельки в мангале полопались, картошка превратилась в угли, а моей экономичной коробки бенгальских огней хватило меньше чем на 10 минут. Ни одно огненное колесо не крутилось. Гости мои то и дело поворачивали головы на восток, где петарды коммунального фейерверка наполняли небо красочными узорами и цветами.
На спортплощадке толпились мои собратья-жильцы, их социальные работники-опекуны и инспектора по надзору за условно осужденными. Фейерверком занималась полиция нашего района, и в виде смелого социального эксперимента еще Уэйн Дрэббл, поджигатель, спаливший в прошлом году барак скаутов. У шашлыка «халяль» я столкнулся с Мохаммедом, и он сказал мне, что его самый младший брат Имран сгоряча собрался лететь в Афганистан и биться там на стороне своих исламских братьев.
Мохаммед сказал, что Имран пытался уговорить свою подругу Кайли Додж накрыться буркой и почтительно ходить вслед за ним. Но она отвечала, что у нее хорошая пара ног и она не намерена их закрывать ни для кого. Мохаммед потом сказал, что он сомневается, что Имран сможет добраться до аэропорта Хитроу, не говоря уж об Афганистане. И добавил: – Да и бороду придется ему купить в шуточном магазине, ему ведь никогда еще не надо было бриться, ни разу в жизни.

Одного старика без обеих ног толкала в коляске его высохшая жена. Уильям спросил слишком громким голосом: – Папа, а где ноги того человека? – Я ответил: – Он потерял их на поле битвы в чужой земле, сынок, чтобы мы, англичане, жили свободно. 
Ансамбль «Бойз Бригейд» из прыщавых юнцов начал играть «Уложи твои беды в свой походный мешок». Старики пытались маршировать в ритм музыки, но некоторые из них были слишком стары, чтобы идти в ногу. Слезы защипали мне глаза. Я смахнул их, и мы вошли в супермаркет. Когда мы пробирались к рождественскому отделу, Уильям спросил, придется ли мне идти на войну – драться с «Усмой» бен Ладеном. Я сказал ему, что я пацифист и думаю, что война не нужна. Уильям сказал: – Но если мистер бен Ладен проникнет в мою спальню и захочет убить меня – ты ему позволишь?
Это была щекотливая моральная дилемма, и решению ее не помогло появление моей матери из-за искусственной ёлки со словами: – Да, вот что бы ты стал делать, мистер пацифист чертов?
Я промямлил, что в том маловероятном случае, если самый разыскиваемый в мире террорист появится в спальне Уильяма, я пригну бен Ладена к полу и буду так его держать, пока не появится патрульная машина из полиции Ашби-де-ля-Зуш. 
Обнадёженный Уильям пошел смотреть, как механический Дед Мороз звонит в колокольчик. Но мать засмеялась неприятным смехом и сказала: - В последний раз ты участвовал в соревнованиях по армрестлингу в 1982 году, в день настольных видов спорта в молодежном клубе. В 10 случаях из 10 ты был побежден Пандорой Брейтуэйт. На тебе был тот коричневый джемпер, который бабушка связала на твой день рождения. 
У матери феноменальная память. Она могла бы выступать на сцене под именем Полин Моул, Женщина-память.

Перед тем, как исчезнуть в кузове машины, Мохаммед прокричал (по словам свидетеля, Уэйна Уорзингтона, который зашел на автозаправку купить «Ро», журнал по спортивной борьбе): «Я припарковался на той двойной желтой полосе всего на две минуты!» По-моему, отвратительно, что драгоценные полицейские ресурсы растрачиваются на борьбу с мелкими дорожными нарушениями.

Мой аллегорический роман «Джек и Джон Тауэры» идет трудно. В основном потому, что я никогда не был в Нью-Йорке. Но надо приналечь. Каждый писатель, который чего-либо стоит, должен написать книгу о последствиях атаки на башни-близнецы. Думаю, что Уилл Селф пишет в том же направлении. Заметка для себя: не забыть позвонить в многозальный кинотеатр и заказать билеты на «Гарри Поттера». Уильям сказал, что убьет себя, если его вскоре не сводят на этот фильм. 

Видимо, анонимный доносчик сообщил службам безопасности, что Мохаммед взял один урок управления самолетом в лестерском аэропорту. Имран сказал: – Это всё моя вина: на прошлое Рождество я купил ему подарочный сертификат на уроки летной подготовки. 
Послал Пандоре СМСку: «Наш одноклассник Мохаммед стал жертвой государственных репрессий. Позвони как можно скорее». 

Формируется альянс, куда входят клиенты БП, группа «Геи против срывателей маргариток» Найджела, обещал прийти и Алан со своим ансамблем «Моррис мен». От Пандоры ни слова.